проблемы в виде живого и дышащего дракона, возник еще один вопрос. Хотя все были согласны с тем, что с угрозой демонов нужно бороться быстро и без каких-либо задержек, Киан отказался отправить Лейлу в Бакар.

Не после всего, что она сделала.

Не после того, как он обнаружил, что она инсценировала собственное похищение, преступление, которое только добавило к и без того длинному списку мерзостей, приписываемых ее имени, а наем наемного убийцы для убийства их брата был худшим из всех.

Нет. Она должна была остаться в Скифии, и после целой ночи, проведенной в спорах, было решено: она будет казнена в своем собственном доме. Подходящий конец для той, которая предала свою семью. Ее народ. Свою плоть и кровь.

Ото также прибыл всего через несколько минут после того, как Райден переступил порог Военной комнаты, передав сообщение Романа Дуне и отказываясь возвращаться на Остров без нее. Приказ, который не понравился Генералу, но которому Дуне пришлось подчиниться. Прежде всего, она была солдатом. Она была Командиром, не меньше, и ее долг был связан с ее армией, и она знала, что Катал понимает это лучше, чем кто-либо другой.

Как будто сама Судьба играла с ними, казалось, все сошлось воедино в одно и то же время. Ночью они также получили послание не от кого иного, как от принцессы Роэзии Райдон, удивившей всех своим планом захвата ниссийского трона с помощью пропавшей ниссийской армии, и только подтвердившей самые большие опасения каждого: Апофис открыл портал в свое царство.

И был в движении.

У них были дни, максимум неделя, прежде чем его армия демонов захватит Тирос, что делало срочное возвращение Дуны на Остров еще более острым.

Казалось, что день рока был всего лишь ночным кошмаром… и последние часы жизни Дуны тоже.

План был прост, по крайней мере теоретически. Тирос нападет на Апофиса в лоб, в то время как Нисса подойдет к нему сзади. Аарон перехватит их на полпути — на равнинах Ифигении, где произошла последняя Великая война.

Поэтическое завершение, которое ознаменует начало и конец эпохи. То, которое решит судьбы всего человечества.

Но сначала им нужно было позаботиться об угрозе демонов на Востоке. И чтобы это произошло, сначала нужно было казнить Лейлу, после чего Райден полетит в Навахо, где Чародей уже будет ждать в качестве подкрепления, на случай, если все пойдет не так, как планировалось, и подожжет Большой дворец и его многоуровневые склепы, в которых с течением времени все больше пробуждались демоны.

Если бы не Чародей и пантеры, стоявшие на страже, весь город Навахо уже давно был бы наводнен злыми извергами.

По какому-то чудесному стечению обстоятельств бог-воин вернулся, чтобы проверить ситуацию, как раз вовремя, чтобы остановить новую волну демонов, вторгшихся на королевскую территорию. Никто не знал, сколько у них было времени, прежде чем еще больше людей выползет из лабиринта залов под дворцом, вот почему казнь Лейлы должна была состояться сегодня.

— Ты уверена, что хочешь это увидеть, Дуна? — Вопрос Катала прервал ее мрачные мысли.

— Да.

— Зрелище будет не из приятных.

Она резко повернула голову, бросив на него свирепый взгляд, когда Генерал стоял с остальными на возвышении примерно в десяти футах от разделочной доски, его глаза уже были устремлены на нее.

— Ты не шутишь. — Он пожал плечами. Ее глаза сузились. — Ты пытаешься пошутить? — Он снова пожал плечами. — Почему ты так дергаешься? Ты заболел? Тебе нужно прилечь? Если мысль о том, что ты видишь обезглавленный труп, заставляет тебя вести себя так странно, просто признай это, и я заменю тебя. Не нужно стыдиться. Даже Богу Смерти позволено иметь слабый желудок.

Она ухмыльнулась. Он что-то проворчал себе под нос.

— Что это? Ты что-то сказал? Боюсь, я тебя не расслышала. Тебе придется говорить громче.

— Тебе повезло, что мы сейчас не одни, иначе твоя задница уже приобрела бы красивый оттенок красного.

Ее улыбка стала шире, она хлопнула ресницами. — Просто признай, что у тебя слабый желудок. Никто не должен знать. Я сохраню твою тайну, Генерал.

Он покачал головой, прикусив губу, как будто пытаясь скрыть свое веселье. Затем сквозь их связь прорвался мрачный смешок. — Всегда такая храбрая, когда мы на людях. Скажи мне, милая, как твои руки? — Ее улыбка погасла. Его улыбка стала шире. — Все хорошо и зажило, да? И как раз вовремя.

Она сглотнула. Ее дыхание стало быстрым, неглубокими глотками воздуха. — Вовремя для чего?

Глаза Катала озорно блеснули. — Терпение, жена. Вот увидишь. Достаточно скоро. — Затем он подмигнул, показались его жемчужные белки, и Дуна дернула головой вперед, проклиная себя за то, что так легко поддалась его влиянию.

Черт бы побрал его и его смазливое личико. И глупую ухмылку. И невероятно умелые руки. И злой язычок. И…

Она шлепнула себя по щеке, потом по другой, пытаясь выкинуть из головы его мощный образ.

— Ты забыла одну. Большой член…

— Кровь. Запекшаяся кровь. Демоны. Мертвые тела, — неслышно пробормотала она, перекрикивая его голос, крепко зажмурив глаза и заставляя себя сосредоточиться на чем угодно, кроме его грязных слов и еще более грязных образов, которые он продолжал посылать ей.

Рядом с ней вынырнуло чье-то тело.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — прошипела Петра шепотом, в то время как Дуна продолжала напевать про себя. — У тебя психический срыв или что-то в этом роде?

— Кровь. Запекшаяся кровь. Демоны. Мертвые тела…

— Это какой-то новый ритуал?

— Кровь. Запекшаяся кровь. Демоны. Мертвые тела.

Минута молчания Петры, а затем: — Кровь. Запекшаяся кровь. Демоны. Мертвые…

Веки Дуны распахнулись, брови нахмурились в замешательстве, когда она повернулась, чтобы посмотреть на свою подругу, которая была в середине того же пения. Глаза были закрыты и все такое. — Что ты делаешь?

— Кровь. Запекшаяся кровь. Демоны…

Дуна ущипнула ее.

— Ой! За что это было это?!

— Почему ты повторяешь мои слова?

Петра потерла рукой это место, ее рот открылся от шока, а лицо сморщилось, как будто она была оскорблена. — Я делала то же, что и ты! Почему я не могу спеть ту же чертову песню? Что в ней такого особенного?

Дуна уставилась на нее. Затем обняла рыжую воительницу.

— Э… — Петра прочистила горло, похлопав ее по спине. — Мне стоит беспокоиться?

— Просто заткнись и обними меня.

Так Петра и сделала.

— Я так по тебе скучала. — И она действительно скучала.

Если бы только побольше было таких дней, как этот. Впереди были еще времена, когда они вдвоем могли быть глупыми и беззаботными, когда они могли просто существовать и наслаждаться жизнью