– Вы ее знаете? – снова спросила Норико. – Каори Ёсидзуми. Предположительно проживала с матерью в отделении «Школы» в Сидзуоке. В сентябре тысяча девятьсот девяностого господин Ёсидзуми через адвоката послал вам запрос. Но тогда ему ответили, что Каори с матерью уже покинули отделение.

– Ну, значит, так и случилось, разве нет? Мне неизвестно, что там происходило в то время, но раз они сказали, что те уехали, то так все и было.

В блокноте, что лежал у Норико в сумке, имелась копия записей. Там было подробно описано, когда, как и какие именно запросы делал Ёсидзуми в «Школу будущего». Правильность содержания этих рукописных заметок подтвердили и в юридической конторе, которая тогда занималась делами Ёсидзуми, так что Норико могла быть уверена – все обстояло именно так, а не иначе. В заметках буквально оказалась задокументирована отчаянная борьба супругов за свою семью.

– То есть имя Каори Ёсидзуми вам ни о чем не говорит?

– Да не знаю я.

Норико смерила Танаку взглядом. Женщина выглядела старше ее. Интересно, насколько, задумалась Норико.

Если Каори еще жива, ей сейчас сорок, как Норико. Может, Танака и не одного с ними возраста, но, если представить, что та росла в Училище в Сидзуоке, они с Каори вполне могли там пересечься. Впрочем, похоже, на тот момент «Школа будущего» уже владела отделениями в горах, куда они сейчас зазывают детей, так что Танака могла воспитываться и не в Сидзуоке. А если все же там, то тогда этот ее ответ – «Да не знаю я» – определенно вызывал подозрения.

Норико не были известны все обстоятельства. Да, в «Школе» проживало множество детей, но чтобы вот так, даже имени не вспомнить. Подготовительное отделение, младшие классы, средние и старшие классы. Вот как это там называлось. Не могли они не знать друг друга, проведя столько времени вместе. Слишком уж эта женщина настаивала на своем – а ведь Норико вполне хорошо представляла себе масштабы того места.

– Может, проверите по записям? – попросила Норико. Она заметила гримасу недовольства на лице Танаки, но все же продолжила: – Меня интересует, как долго дочь и внучка Ёсидзуми находились в «Школе будущего» и в какой момент покинули ее. Оставили ли они какую-нибудь контактную информацию? В прошлый раз на мой запрос ответили, что не могут мне ничего сообщить. Мы не успокоимся, пока не выясним хотя бы это.

– Вот так, сразу, не получится. У меня нет под рукой всех записей.

– Я подожду.

– Это займет какое-то время.

– Понимаю. Так вы поищете?

Танака злобно посмотрела на Норико. Та молча отвела взгляд и пригубила чай, который ей принесли.

Отвечала Танака резко, но, по крайней мере, она не отказала. В таком случае оставалось лишь упорно настаивать на своем. Танака вздохнула.

– Если что-нибудь выясню – свяжусь с вами, – уклончиво произнесла она.

– Хорошо. Спасибо вам, – кивнула Норико.

Вряд ли у них совсем не было никакого учета. Такое можно представить разве что в далеком прошлом. Когда закрылось Училище в Сидзуоке, хранившиеся там персональные данные и документы, вероятно, переправили куда-то еще – и не обязательно, что все они оказались в одном месте.

Но теперь совсем иная ситуация. Останки ведь обнаружили месяц назад. В Училище проживали дети, и найденный скелет тоже принадлежал ребенку.

Полиция, несомненно, сейчас изучает деятельность «Школы», и наверняка от них потребовали предъявить все необходимые бумажки. Так что к этому времени они уже должны были собрать и документы, и личную информацию. Танака явно заговаривала Норико зубы, пытаясь от нее избавиться.

«Школу» должны были буквально засыпать запросами и заявлениями. Из сегодняшней короткой беседы с Танакой Норико поняла, что она – речь шла, конечно, более о «Школе» – не намерена реагировать на все это всерьез. Но зачем они тогда пригласили Норико сюда? Могли просто отказать по телефону. Так, как они, предположительно, делали и со всеми остальными.

А вдруг Танака и остальные, кто имел отношение к «Школе будущего», чего-то ждали или даже боялись, и поэтому ответили на ее запрос? Или она уже додумывает себе лишнее, и ничего такого в этом нет?

Неужели у Танаки внутри и впрямь ничего не шевельнулось, когда Норико упомянула имя Каори?

– Мать Каори звали Ясуми Ёсидзуми. Если вам удастся найти кого-то, кто знал ее в то время, я была бы очень признательна. Господин Ёсидзуми очень волнуется за своих пропавших родственниц.

Танака лишь кивнула. Будто бы это единственное, что ей оставалось, чтобы заставить Норико замолчать.

– Я перезвоню в ближайшее время, – продолжала та. – Искренне надеюсь, что вы раздобудете хоть какие-нибудь сведения о Каори и ее матери.

Норико учтиво склонила голову. Глядя на то, как кивает в ответ Танака, она подумала, что та вряд ли с ней свяжется. Поэтому Норико начала продумывать следующий шаг. Нужно поговорить с другими людьми, которые могли иметь отношение к этому делу. Наверняка полно тех, кто, как и Ёсидзуми, долгое время безуспешно вели переговоры с «Школой будущего». Может, часть из них уже успела объединиться в какую-нибудь «ассоциацию жертв», лишившихся семей и имущества. Ёсидзуми, скорее всего, кое-что знали. Если даже не участвовали, то, по меньшей мере, слышали об этом.

Хоть Норико и поклонилась, Танака так ничего больше и не сказала. Она молча встала и открыла дверь, что вела в коридор, как бы предлагая Норико уйти.

Ей здесь были не рады – это дело ясное. Норико вышла из комнаты. Соседняя дверь оказалась приоткрыта, и она мельком заглянула внутрь. Там высились книжные полки, забитые всевозможными бумагами и папками, а еще стоял чей-то рабочий стол. Она понимала, что засматриваться не стоит, и все же не могла отвести взгляд.

Из комнаты показался парень. Тот самый, с дружелюбной улыбкой на лице, который принес чай для Норико.

– Уже уходите? Были рады вас видеть! – сказал он.

Парень, кажется, собирался проводить ее до лифта. Ну надо же. Танака все еще помалкивала, так что она по-человечески была благодарна за то, что он хотя бы как следует попрощался.

Двери лифта открылись, и Норико скользнула внутрь.

– Большое спасибо! Еще увидимся. – Норико постаралась выделить последнюю фразу особенно отчетливо.

Она легонько кивнула им, как вдруг до нее донеслось какое-то неразборчивое бормотание.

– …Но ведь вы же не появлялись все это время.

«Что?» – пронеслось у нее в голове. Норико подняла на них взгляд. Может, ей послышалось?

Но тут двери лифта начали закрываться. В щели между ними она успела разглядеть лишь насмешливую ухмылку. Стоявшая позади юноши с добродушным лицом Танака улыбалась.

Норико почувствовала, как мурашки побежали по всему телу.