Тони, то чувствовала потребность отскрести его со своей кожи.

Он встал и обошел стол, широко раскинув руки.

– Марсела, если бы красота была преступлением…

– Тогда я заправляла бы этим городом вместо тебя, – сухо ответила она.

Тони рассмеялся, но тут же отвлекся.

– А это кто?

– Моя племянница, Дж…

– Джессика, – перебила Джун и протянула руку; ее акцент стал почти незаметным.

Взгляд Тони блуждал по ней.

– Красивая внешность определенно ваша фамильная черта, – сказал он, коснувшись губами ее костяшек. Склонив голову, Тони не увидел, как сузились глаза Джун. Марселе опять стало интересно, что имела в виду Джун, говоря о личном деле.

Два охранника все еще маячили у стеклянных дверей, держа руки на кобурах, но Тони от них отмахнулся.

– Назад, парни. – И подмигнул. – Тут я сам управлюсь.

Удивительно, подумала Марсела. Хатч явно видел, что она устроила на игре в покер, и все же относился к ней как к предмету интерьера, милой, но бессильной безделушке.

Сколько мужчин ей придется превратить в прах, прежде чем кто-то начнет принимать ее всерьез?

Охрана отступила, и Тони повернулся к серванту.

– Садитесь, садитесь, – сказал он, указывая на два стула перед столом. – Налить вам, девушки, выпить?

Не дожидаясь ответа, Тони просто насыпал лед в хрустальные стаканы.

Марсела опустилась на стул, но Джун принялась бродить по комнате, беспокойно рассматривая картины. Марсела перевела взгляд на Тони.

– Ты знал о Бетани?

Тони цокнул языком.

– А, это, – отмахнулся он. – Слушай, я сказал Марку от нее избавиться, но ты же знаешь мужиков. Будь у них мозги в другом месте… В смысле, сколько раз я пытался увести тебя от твоего мужа – впрочем, ты здесь не за этим.

– Так зачем я здесь, Тони?

Он вернулся в свое кресло.

– Ты здесь, потому что у тебя хватило мозгов прийти, когда позвали. Ты здесь, чтобы помочь мне понять, какого хрена происходит, ибо я переслушал кучу всякого бреда, Марс, но знаю одно: трое из моих лучших парней мертвы, а двое других, кажется, повредились умом и считают, будто это ты их убила.

– Так и есть.

Тони рассмеялся, но без капли юмора.

– Я не в настроении для игр, Марс. Знаю, вы с Маркусом поцапались…

– Поцапались? – выплюнула Марсела. – Он ударил меня головой об стол. Придавил мое тело двадцатью килограммами железа и поджег наш дом.

– И все же ты здесь, жива и здорова, а мой лучший чистильщик – куча пыли на полу у Сэма Макгвайра. Итак, ты поможешь мне понять, что на самом деле произошло. – Он не стал добавлять «иначе», а просто сел. – Слушай, я не дурак. Ты помогаешь мне, я помогаю тебе.

Ее рот дернулся.

– Чем ты мне поможешь?

– Ты всегда была слишком хороша для Маркуса. Я мог бы дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь. Какой ты стоишь… – Эта мерзкая скользкая улыбка. – Если попросишь как следует.

Попроси как следует.

Играй честно.

Марселу эти честности уже в корень задрали.

Джун на том конце комнаты коротко хохотнула.

Улыбка сползла с лица Тони.

– Что-то развеселило, малышка?

Джун повернулась к ним.

– Я однажды попросила тебя как следует, Тони, – сказала она веско. – Это ничего не изменило.

Тони прищурился.

– Мы уже встречались?

Джун положила локти на спинку пустого стула и надулась.

– Тони. – На этот раз, когда она заговорила, ее акцент проявился во всей красе. – Ты меня не узнаёшь?

Краски сошли с его лица.

– Нет…

Марсела не знала, шок это или отрицание, но Тони инстинктивно потянулся к верхнему ящику стола.

– Правда? – Джун выпрямилась; девочка-подросток исчезла, став идеальной копией самого Тони Хатча. – А сейчас?

На глазах Марселы Тони Хатч выхватил из верхнего ящика пистолет и пустил три пули в грудь Джун.

Та посмотрела вниз, на кровь, что яркими пятнами распустилась на рубашке, но не вскрикнула, не упала, просто улыбнулась. А вот настоящий Хатч за столом задохнулся и схватился за грудь, где появились три идеальных отверстия, из которых хлынула кровь.

– Как ты мне сказал? – спросила Джун, опираясь на стол. – Ах да… Не сопротивляйся, детка. Сама же хочешь погрубее.

Он конвульсивно вдохнул раз, другой, тело содрогнулось и замерло.

Когда Хатч умер, Джун, похоже, утратила контроль над своей силой.

Личина Тони спала с нее, как слишком большая одежда, и на мгновение Марсела увидела кого-то другого – девушку с каштановыми локонами, карими глазами и веснушками, звездочками рассыпанными на носу, – но это был лишь миг, а затем Джун снова вернула облик тощей темноволосой девушки.

Марсела с удивлением за ней наблюдала, осознавая истинный потенциал власти Джун.

Та оказалась не просто зеркалом или оборотнем.

Она была живой куклой вуду.

Марсела расплылась в усмешке, но тут распахнулись двери, и влетели двое охранников с оружием в руках.

Джун обернулась, но уже не девочкой-подростком, а идеальной копией мужчины, который пытался ее обыскать. Он поднял пистолет, но запнулся при виде самого себя, и в этот миг нерешительности Джун схватила со стола нож для писем и вонзила себе в руку. Которая была его рукой.

Мужчина ахнул и уронил пистолет, кровь полилась меж его пальцев. Второй охранник дрогнул – Хатч мертв, партнер внезапно оказался сразу в двух местах, – и Марсела воспользовалась возможностью, чтобы схватить со стола пистолет Тони и выстрелить недоумку в голову.

Он рухнул, как подкошенный. Другой потянулся за своим упавшим оружием, но Марсела подскочила и прижала раненую руку к полу каблуком.

– Ты чокнутая сука, – проблеял он, а она наклонилась и зажала ему рот ладонью.

– С леди так разговаривать нельзя, – сказала она, вонзая ногти в его кожу. Та сморщилась, плоть спала, обнажив кость, все это истончалось и трескалось, и наконец рассыпалось пылью.

Марсела выпрямилась, отряхивая ладони, и тихо выругалась. Она сломала ноготь.

Джун одобрительно присвистнула.

– Что ж, было весело. – Она сидела на диване, по-девичьи болтая ногами. Затем спрыгнула и направилась к стеклянным дверям, поверхность которых была заляпана кровью. – Идем, – сказала она, проходя мимо серванта Тони. – Мне правда нужно выпить.

X. Три недели назад. Восточная часть Мерита

Марсела повидала немало баров, но в большинстве из них были витрины с подсветкой, отдельные кожаные диваны – ну или, по крайней мере, меню.

«Палисад» щеголял разбитыми окнами, деревянными барными стульями и засаленной меловой доской.

Не то чтобы Марсела не знала этот мир – мир крепкой выпивки и мелкой налички, которой едва хватает оплатить по счету, – но она сознательно оставила его позади. А вот Джун, облокотившаяся на липкую стойку, чувствовала себя как дома. Она снова была собой