Услышав мягкую речь деревенской травницы, графиня отшатнулась на своей лавке.

— Не подходи ко мне, ведьминское отродье! — выкрикнула она. — Я не стану это пить! Ты слышишь меня, Дориан?! Я не стану!!

— Как скажешь, — коротко бросил граф и кивнул стоящему за Диной солдату.

Тот вновь навалился графине на плечи, прижимая её к спинке кресла, при этом охватив её шею локтем, а ладоню лоб. Конти тоже шагнул вперёд, выхватывая чашечку из рук Лааны. Лейтенант — вероятно, аристократ до мозга костей, — с откровенной брезгливостью приблизился к истекающей потом и слезами женщине, бьющейся в сильных мужских руках. Ему явно претило даже прикасаться к ней, но приказ оставался приказом. Конти сжал обе щёки девушки одной рукой, длинными тонкими пальцами, Надавил, раздвигая челюсти, — с силой, с болью, безжалостно, словно зажимая клешнями, — и влил содержимое в кривой, едва раскрывшийся рот.

Графиня захрипела, глотая и давясь зельем. Часть жидкости пролилась на платье. Мужчины выпустили её. Дина закашлялась, раздирая горло, с яростью выплюнула остатки на пол, а затем подняла глаза и вдруг выкрикнула с такой чёрной ненавистью, что даже Конти невольно отшатнулся:

— Вы все сгниёте в аду! Будь ты проклят, Дориан, и твоя шлюха-травница! Я — Блэкрейн. Блэкрейн! И я воочию вижу: сама Богиня, что хранит моё королевство, смотрит сейчас на меня! И пред Её божественным ликом, клянусь Её именем и Её силой, я отомщу вам всем! Я убью вас! Каждого! В имя Единой! В имя Создательницы Всего!

— Она очень громкая, — с отвращением произнёс граф, морщась. — Лейтенант, всё же заставьте её замолчать.

Конти взял со стола полотняную салфетку, смял её и сунул в рот графине. Солдат вывернул руки девушки, удерживая их за спиной. Та продолжала что-то мычать сквозь кляп, но слова уже было не разобрать. Так что следующие несколько минут несчастная просто сидела с выпученными глазами, тяжело дыша через нос. Вероятно, после впитывания зелья в кровь, Дина ожидала острой боли в желудке или головокружения, предшествующего потере сознания. Ничего не происходило. Ни с кем.

В комнате воцарилась тишина. Только в камине трещали поленья. Граф прошёлся по комнате, развернулся, остановился у окна, затем снова уставился на Лаану. На его лице застыло выражение с трудом сдерживаемого нетерпения.

— И что? — голос графа стал опасным. — Ты видать, с огнём играть вздумала, травница. Обмануть меня пытаешься, мерзавка? Ведь ничего не происходит!

Лаана выдержала его взгляд, чувствуя, как холодный пот начал стекать по спине. Вероятно, в предвкушении кнута.

— А вы думали, это действует мгновенно, ваша милость? Магия крови требует времени, чтобы перекроить нити судьбы. Всё произойдёт этой ночью, не извольте переживать. Всё... что необходимо.

Она перевела взгляд на Конти, стоявшего рядом с графиней, и многозначительно, очень медленно кивнула.

Дина, сидевшая рядом чуть согнувшись, — солдат всё ещё держал её руки вывернутыми за спиной, — заметила этот обмен взглядами между Лааной и Конти. Глаза её расширились и лицо исказилось от ярости.

— Подонки! — закричала она с отчаянием, внезапно вырвав одну из рук и выдернув салфетку. — Я так и знала! Вы позвали эту ведьму, чтобы она отравила не только моё дитя, но и меня! А как же твоя клятва, Дориан?! Ты клялся именем Богини, что никогда не поднимешь на меня руки! Никогда не нанесёшь мне смертельный удар и не прикажешь нанести его своим людям!

Граф не спеша обернулся к ней. На его губах заиграла ленивая, почти довольная улыбка, обнажившая жёлтые, кривоватые зубы.

— А я и не отдавал такого приказа, дорогая, — ответил он. — Напротив, Богиня свидетель, я приказал этой деревенской фокуснице сохранить тебе жизнь. Верно, как тебя там... Лаана? — он перевёл взгляд на травницу. — И готов поклясться в этом на чём угодно!

— Всё верно, ваша милость, — кивнула Лаана, опустив глаза. — Всё, что вы мне велели, — это сохранить вашей супруге жизнь.

— Так что же она говорит тогда?! — выкрикнула графиня, дёрнувшись в сторону мужа. — Что это значит, «всё, что необходимо»?

— А это... дорогая Дина, уже на совести самой негодяйки, — граф сделал шаг к жене, его голос стал мягким и вкрадчивым. — И согласись... ведь ты заслужила такую участь, разве нет? Ты изменила мне. Ты осрамила мой род. Ты зачала это дитя, заранее зная, что оно развяжет войну. Убьёт тысячи прочих детей. Их матерей и отцов.

— Изменила?! — казалось, Дина услышала только это, её голос сорвался на визг. — Нельзя изменить супругу, который поклялся перед Богиней, что не будет делить со женой ложе. Никогда! Вы мне не муж, сударь! И вообще не мужчина! Мы в браке уж третий год, но мое лоно сухо, как колодец в пустыне! Так что это вы предали меня, милостивый государь, а вовсе не я! Да какого демона?! Я — последняя из Блэкрейн! Я обязана сделать так, чтобы род древних королей не угас!

— Переспав с солдатом?!

— Он дворянин! И маг! Ты прекрасно об этом знаешь!

«Маг? — Лаана приподняла бровь. — Но ведь магии в мире нет. Во всяком случае не было неделю назад. С чего бы вдруг маг?»

Граф между тем развернулся к травнице, казалось, позабыв о супруге.

— Ты! — он ткнул в неё пальцем. — Ты уверена, что этой ночью всё кончится как надо?

— Ни тени сомнения, ваша милость, — Лаана даже присела в небольшом реверансе. — Не извольте беспокоиться, я знаю, что делаю.

— Смотри, — граф погрозил тем же пальцем, сотрясая воздух. — Ты даже вообразить не можешь, что с тобой будет, если ты меня обманешь.

— Не обману, ваша милость. Всё будет исполненно в самом лучшем виде. И потом, у меня... очень богатое воображение. Не переживайте.

Дориан кивнул, устало провёл рукой по лицу.

— Дальше что? — спросил он.

— Собственно, ничего, — ответила Лаана, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Велите увести графиню в её покои. Желательно, чтобы она немного поспала — сон ускорит процесс. И сами отдохните. Ночью всё будет. А