Они медленно двигались вперёд. Василий простукивал каждый сантиметр, водил руками по гладкой поверхности и замирал каждый раз, когда находил хоть что‑то подозрительное. Прошёл уже час, когда Рябинин не выдержал:

— Василий, может, ты ошибся и тут нет никакого тайника?

— Тихо! — Василий снова замер и постучал по стене. Звук был более глухим. Он постучал в другом месте — звук поменялся.

Белозёров посмотрел на Рябинина и протянул руку:

— Дайте мне лампу, Аристарх Платонович.

Судебный следователь отдал лампу и тихо спросил:

— Нашёл?

— Очень похоже на то. Не мешайте пока, — Василий поднёс лампу к стене и стал внимательно осматривать каждую щёлочку.

Белозёров чувствовал, что Рябинин нервничает и не сводит с него глаз, но старался не обращать на него внимания, продолжая осматривать поверхность стены. Он уже начал сомневаться, что действительно нашёл тайник, когда обратил внимание на слабую потёртость в одном месте. Чуть сместив лампу в сторону, Василий удовлетворённо кивнул и надавил на потёртый кусочек стены.

Внутри щёлкнул запорный механизм, и открылась маленькая дверка. Василий заглянул внутрь, потом просунул туда руку и повернул рычаг.

Теперь звук открывающегося запорного механизма был намного громче. Большой кусок стены немного отошёл, и Белозёров, подцепив его пальцами, потянул на себя.

В рабочем кабинете Конюхова повисла тишина. Белозёров и Рябинин смотрели на ровно уложенные пачки денег.

— Тут есть какая‑то записка, — Василий взял её в руки и поднёс к лампе. — Это копия расписки, по которой Григорий Назарович Конюхов должен заплатить Луке Петровичу Шадрину пятьсот тысяч рублей.

— Дай сюда, — попросил судебный следователь.

Василий протянул расписку и поднял лампу повыше, чтобы Рябинин мог прочитать.

— Бухгалтер… — задумчиво произнёс Аристарх Платонович.

— Что «бухгалтер»? — уточнил Василий.

— Не что, а кто. Лука Петрович Шадрин — крупный аферист и мошенник по кличке «Бухгалтер». Открывал конторы, брал у людей деньги под большие проценты, а через полгода‑год банкротился. И по документам у него всё чисто было. Поймали его, кстати, с помощью Пантелеймона Марковича Вяхирева. Он тоже очень профессиональный бухгалтер — именно его я должен утром привезти сюда, чтобы проверить банковские документы. И, судя по расписке, Вяхирев найдёт здесь очень много интересного.

Рябинин положил расписку на место.

— Закрывай. Утром получу новое постановление на обыск. Пригласим понятых, и ты снова найдёшь этот тайник. Только сделай это убедительно.

— Сделаю, не переживайте, Аристарх Платонович, — Василий закрыл дверь тайника, щёлкнул запорным механизмом и провёл по стене рукой. — Идеально. Делали очень хорошие специалисты.

Следом Василий закрыл маленькую дверку, где прятался рычаг, открывающий тайник.

Подошёл к выключателю и зажёг большую люстру. В кабинете стало светло. Василий снова подошёл к тайнику и внимательно осмотрел стену.

— Я бы его никогда не нашёл, если бы не был уверен, что здесь есть тайник. Сделано очень мастерски, — Белозёров посмотрел на судебного следователя. — Он бы так и стоял тут запертый много лет, и новый хозяин здания даже представления бы не имел, что здесь хранится.

— Спасибо, Василий. До семи утра осталось меньше трёх часов. Ты как? Спать сильно хочешь? — поинтересовался Рябинин.

— Пока терпимо. Надо служащих допросить. Потом обыск сделать. И можно будет поспать несколько часов. Вы как на это смотрите, Аристарх Платонович? — Белозёров не сдержался и зевнул, прикрыв рот рукой.

— Положительно, но сделаем по‑другому. Ты сейчас пойдёшь спать. В комнате, где мы ели, есть небольшой диван. Устроишься там. В семь я тебя подниму, — приказным тоном сказал Рябинин.

— Но надо же помочь с допросами, да и Тихон продолжает управляющего сторожить. Всем надо отдохнуть… — начал говорить Василий, но Аристарх Платонович его перебил:

— Они без тебя справятся, люди привыкшие. А ты должен быть отдохнувшим. Хоть и не полноценно, но соображать лучше будешь. Сейчас на тебе всё держится, Василий, — Рябинин был непреклонен. — Так что иди. И чтобы через пять минут уже спал.

— Хорошо, — согласился Василий.

Они спустились по лестнице. Рябинин направился к Воронову и Румянцеву, которые допрашивали служащих, а Василий пошёл во внутренние помещения банка. Через три минуты он уже спал, провалившись в глубокий сон.

Проснулся Белозёров оттого, что его сильно трясли за плечо.

— Василий, да вставай ты уже! — чуть ли не кричал Тихон. — Тебя уже Аристарх Платонович ждёт, и Румянцев с Вороновым.

Мохов ещё сильнее стал трясти Белозёрова.

— Тихон, ты меня сейчас покалечишь, если продолжишь так трясти, — сонным голосом сказал Василий.

— Вставай, у тебя пять минут. Я тебе чай налил и кусок пирога отрезал. Ешь быстрее и приходи в себя, — Тихон наконец‑то перестал трясти Белозёрова.

— Сколько времени? — спросил Василий, начиная подниматься.

— Уже семь утра, — Тихон сел за стол, отрезал ещё один кусок пирога и сразу откусил.

Пока Белозёров вставал и садился за стол, Тихон налил себе чай и, прожевав пирог, заговорил:

— Рябинин уже привёз Пантелеймона Марковича Вяхирева. Он сейчас в кабинете управляющего, начал работать с документами. Горюнов приставил к нему двух городовых, а то Семакин слишком дёргаться стал. А сейчас сидит смирно, документы подносит. Понятые тоже прибыли. Ждём Лужина. Должен подъехать с минуты на минуту.

Василий ел пирог и внимательно слушал Тихона.

— Допросов ещё много делать?

— Нет. Воронов и Румянцев вдвоём справились. Там почти все одно и то же говорили, но один ценный служащий нашёлся. В его показаниях есть интересные моменты. Почитаешь потом, — Тихон откусил пирог и запил чаем. — Ещё вот что, — с набитым ртом заговорил Мохов, — составили список всех, кто вчера в банке был. Даже примерное время указали.

— Отлично, — Белозёров допил чай и смотрел, как Тихон тоже заканчивает есть.

— Всё, пошли, — Мохов встал и сразу пошёл к двери.

Как только Рябинин увидел Василия, он сразу повернулся к понятым:

— Прошу вас следовать за мной. Сейчас мы проведём повторный обыск рабочего кабинета Григория Назаровича Конюхова.

Белозёров догнал судебного следователя уже на лестнице:

— А Пётр Степанович приехал?

— Доброе утро, Василий. Приехал. В кабинете уже, — ответил Рябинин.

— Доброе утро, — Белозёров тоже поздоровался. — Мохов сказал, допросы закончили…

— Позже, Василий, давай по‑быстрому с кабинетом закончим, — прервал его судебный следователь.

В кабинете фотограф уже приготовился к съёмке:

— Аристарх Платонович,