На секунду я замер, думая, что не расслышал. Старший признал свою ошибку? Вот так легко сказал, что он не прав?

— Меня хоть никто спрашивать не будет, но я согласен с Матвеем, — подхватил Марк. — Обычная девчонка. Ничего не вынюхивает, не спрашивает. У нее было куча возможностей разговорить нас, но она этого не сделала.

Отец молча поднялся с кресла, выглянул в коридор, ища глазами маму.

— Ладно. Дам отбой парням, — сказал он. — А теперь валите, пока мать вас не увидела с такими лицами.

Мы вышли сначала из кабинета, а потом из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. Отцу повезло, что квартира огромная, а мама вечером всегда зависает в сериалах, и не услышала нас. Иначе ему бы пришлось несладко, потому что я бы молчать точно не стал. Ведь он всегда говорил, что врать родителям нельзя.

В машине воздух стал еще напряженней. Теперь мы втроем носили чужую тайну, но я надеялся, что, когда Настя об этом узнает, не возненавидит меня. Простит и поймет, даже не зная правду — почему я так поступил.

Глава № 18

Настя

Я шла в институт со странным спокойствием. Я помнила, что произошло вчера до мелочей, помнила, как вернулась в общагу, на автомате приняла душ и легла спать без единой мысли. И мне должно быть страшно, но страха не было. Многократно пережив такие ситуации в детдоме, я привыкла к ним, хотя в реальном мире было все по-другому и намного опаснее. Я боялась не произошедшего вчера, а своей реакции. Думала, что начну шарахаться от звуков, людей и вообще не захочу выйти из комнаты, но этого не случилось. Был только интерес — что это за люди и что они от меня хотели.

Парень сказал, что задаст вопросы и единственное, что он спросил: на кого я работаю. Но ответить я не успела, его оттащил Матвей. Вчера думать об этом не хотелось, но теперь проснулось любопытство. Возможно, меня перепутали с кем-то, потому что вряд ли этим парням была интересна моя работа курьером.

Но интуиция подсказывала, что эти парни связаны с братьями. Филатовы ходят побитые, хмурые, и с пацанами легко разобрались. Мне не хотелось думать, что братья какие-то бандиты, но слухи ходят, и они точно что-то скрывают. Я так про них ничего не выяснила, продолжаю общаться, отталкивая от себя неприятную мысль, но она снова и снова пробирается в голову. И мне бы держаться от них подальше на всякий случай, но без их поддержки я совсем развалюсь.

Я была готова спросить Матвея в лоб, и он должен понять, что это не простое любопытство, а желание избежать проблем с законом, которые мне совершенно не нужны. Если бы не Павлик, работа братьев не имела такого сильного значения. А так я не готова потерять брата ради своей симпатии к этим черноглазым парням.

В полном молчании мы с Яной доплелись до института, и в аудиторию зашли уже со звонком. Блондинка кинула в меня свой презрительный взгляд — насколько я знаю, Тимур с нашим куратором вызывали ее родителей. Не думаю, что это поможет, и при любой удобной возможности она снова устроит мне подставу. А я так и не придумала, как буду мстить ей.

Впереди нее сидел Марк. Интересно, она сама пересела или он? Может, понял, что с ней даже сидеть за одной партой не стоит, и лучше держаться как можно дальше. Марк улыбнулся мне, я прошла мимо, потрепала его по волосам, за что снова получила презрительный взгляд Полины. Ее ревность такая забавная и нелепая, неужели она сама этого не понимает.

На уроке я ответила на сообщение Матвея с пожеланием доброго утра. Он не спрашивал, как дела, как я после вчерашнего. Так хорошо изучил меня и делал вид, что не переживает и не жалеет. Только его тревога чувствовалась даже в простом «Доброе утро)», потому что он редко ставит скобки и смайлы.

Вчера Матвей так крепко прижимал меня к себе, что я чуть не задохнулась. А потом он целовал, но не романтично, а так, словно проверяя, живая ли я. И, наполненная страхом, я даже не смогла насладиться этим моментом, но воспоминания о нем щекочут внутри. Никогда не думала, что за меня кто-то будет так сильно переживать, но это очень приятно — чувствовать себя нужной.

На перемене возле двери я увидела Матвея. Он стоял, прислонившись плечом к стене и улыбался с той нежностью в глазах, что вызывает мурашки. Одетый в клетчатую рубашку поверх белой майки и черные джинсы, он выглядел так модно, стильно и красиво, что я не удержала вздох. Моя самооценка дико страдала рядом с ним — я выглядела, как бродяга в уже потертых джинсах и все в той же черной кофте Тимура.

Матвей подошел ко мне так близко, что ощущался аромат его духов и тепло тела. Смотрел на меня, улыбался, будто сто лет не виделись.

— Выздоровела? — тихо спросил он, и я кивнула.

От его взгляда становилось неловко, и я посмотрела за его плечо. В нашу сторону шел Тимур, но с таким видом, словно он не знает нас. А на скуле появился новый, свежий синяк, и это мне совсем не нравилось. И только он хотел прошмыгнуть мимо, я остановила его, схватив за руку. Тимур дернулся, посмотрел на мою ладонь и замер.

Матвей отвернулся и перестал улыбаться. Между ними чувствовалось напряжение, братья не смотрели друг на друга, и если Тимур просто был холоден, то Матвей злился.

— Привет, — сказала я Тимуру. — Это тебе вчера те парни по лицу заехали?

— Да, — коротко ответил он.

— Пострадал из-за меня… — протянула я и добавила: — Прости.

Глаза Тимура резко расширились, потом он нахмурился, весь напрягся, как струна, и это было очень странно. Он явно знал что-то, что не должна была знать я.

— Мне идти надо, куратор ждет, — сказал Тимур и быстрым шагом ушел.

Я посмотрела ему вслед, не понимая, что происходит. Матвей стал еще злее, отвернулся к стене и рассматривал надпись, сделанную ручкой.

— Что у вас произошло? — спросила я. — Вы поссорились?

— Нет, — ответил Матвей. — Все нормально. Ты придешь на тренировку?

— Да, приду. Надеюсь, к тому времени вы помиритесь с Тимуром, и мне не придется смотреть на ваши кислые лица.

Матвей лишь вздохнул, и со звонком я ушла на следующую пару. Голову терзали разные мысли, но я была уверена в одном — братья подрались.