вытащил ключи и кивнул мне на выход. На дрожащих ногах я вышла из машины, и, пробирась сквозь траву, мы спрятались за полуразрушенным зданием, откуда была видна дорога. Если парни, преследующие нас, окажутся не сильно внимательными, то спрятанную машину не заметят. Но риск был, и от этого сковывало горло.

Что они сделают, если обнаружат нас? Куда бежать и тащить Тимура, чтобы он не ввязался в драку? Я не знала ответы на эти вопросы, и мысленно молилась, чтобы мы остались незамеченными.

Тимур нервничал еще больше, чем в машине, и каждая мышца в его теле была напряжена, как у зверя перед прыжком. Он слушал и смотрел, почти не моргая, и таким я его видела впервые. На лице читалась смесь волнения и злости. Дыхание тяжелое, медленное, и в таком состоянии он пугал меня. Это не просто злость, это концентрация, готовность к опасности и безумное напряжение.

Вдалеке послышался шорох шин, и я вся подалась в зрение. Тимур тут же схватил меня за руку, завел за здание и прижал к стене. Сам аккуратно выглядывал из-за угла и не обращал на меня никакого внимания. Я замерла, почти не дышала, вжимаясь в шершавую стену под напором его сильной ладони. Тимур стоял передо мной, как скала, готовый в любую секунду броситься бежать, а я от страха даже не противилась тому, что между нами едва помещалась рука. Он почти прижимался ко мне и не шевелился, будто пытаясь спрятать меня от других. Отвержено подставлял спину, хотя в радиусе видимости глаз никого не было.

Шуршание шин становилось все громче, и когда оказалось совсем рядом, Тимур убрал голову и замер, смотря на стену поверх меня. Машина медленно проехала мимо, и Тимур снова выглянул, посмотрел несколько секунд и выдохнул. Автомобиль удалялся от нас, только сердце продолжало тарабанить в груди.

— Уехали, — тихо сказал Тимур в сторону. — Пару минут ждем, и уезжаем.

Но он не расслабился. Был таким же напряженным, продолжал удерживать меня рукой, не понимая этого. Или понимая — я не знала, но не дергалась. Тимур тяжело вздохнул и посмотрел на меня, в мои испуганные глаза. Я застыла на месте, слишком близко мы стояли друг к другу, слишком это было неловко, вся ситуация была слишком.

— Знаешь, за что меня ударил Матвей? — спросил он.

Я не могла выдавить ни слова, и лишь подняла брови в ожидании ответа. В ожидании того, что он отойдет хотя бы на шаг.

Но Тимур не отошел. Все произошло за секунду: его рука, притягивающая меня за талию, и поцелуй. Настырный, жадный, уверенный. Я не ответила, лишь мои глаза от неожиданности стали как два блюдца, а руки машинально уперлись ему в грудь. Под пальцами быстро, отчаянно билось сердце, примерно с такой же силой, как и мое. Надо оттолкнуть — крикнуло внутри, но тело словно утратило силу. Мне не было неприятно, мне было странно и страшно. И только я уперлась ладонями, чтобы оттолкнуть, Тимур убрал лицо.

— Просто он ревнует, — сказал он взволнованным голосом. Еще секунду смотрел в мои удивленные глаза, продолжая прижимать к себе за талию, и, наконец, отошел, как ни в чем не бывало. — Поехали.

У меня пропал голос и вообще все пропало. Я не ожидала такого, и не понимала, что произошло. И самое главное — как на это реагировать. Лицо пылало огнем вместе с ушами, губы горели, а упавшее в желудок сердце так и не вернулось на место.

Я плелась позади Тимура, и молча села в машину. Он завел двигатель, и мы поехали обратно той же дорогой. Я смотрела в пассажирское окно, цепляясь взглядом за деревья и дома, чтобы не думать о произошедшем. Нас никто не преследовал, и уже при подъезде к городу Тимур расслабился. А я не могла. Никак не могла собрать мысли в кучу, найти логику в действиях Тимура и оправдание его поступку.

— Извини, — внезапно сказал Тимур. — Переволновался.

— По тебе не скажешь, что ты когда-нибудь волнуешься, — выдавила я.

Он промолчал, и до меня медленно доходил смысл его слов.

— А если бы меня с тобой не было?

— Я бы остановился, едва заметив их, — спокойно сказал он.

— Тимур, это ненормально. За тобой гонятся, тебя бьют, это вообще ненормально! Ты должен это прекратить! — злилась я.

Тимур повернул к общаге и остановился.

— Беги, — сказал он. — Если ты расскажешь о произошедшем сегодня, хоть о чем-нибудь, Матвей снова меня побьет.

И улыбнулся, посмотрев на меня непривычно мягким взглядом.

— Не собиралась, — ответила я и засмотрелась в его глаза. — Будь аккуратнее.

И ушла, чувствуя взгляд Тимура на себе. Только когда открыла дверь, обернулась. Машина все еще стояла во дворе общаги.

Работа шла максимально плохо, я не могла сосредоточиться на том, что делаю. Не понимала, что меня волновало больше — опасность, нависающая над братьями, или поцелуй, которого вообще не должно было быть. Я пыталась списать все на волнение, пыталась найти оправдание его поступку, но не могла.

И снова эта колоссальная разница с Матвеем, который действует аккуратно, сначала спрашивает, сомневается. И Тимур, что берет без спроса, вторгается так, будто ему все можно. Конечно, если бы он спросил, я бы наверняка отказала, и не потому, что он мне не нравится. А потому что я думаю о прикосновениях другого человека. Да и вообще это очень странно — Тимур и я. Это еще страннее, чем Матвей и я.

Глава № 20

Настя

Я пошла к Павлику одна. Долго думала над вчерашним, и теперь не могу смотреть Матвею в глаза. У нас нет отношений, я ничего не сделала, я не хотела этого поцелуя, но чувствовала себя предателем. Я очень хотела его увидеть, но боялась, что по моему лицу он все поймет.

Я забрала Пашку и вытащила на руках через калитку. Он сразу начал смотреть по сторонам, и сердце неприятно сжалось. Павлик ждал Матвея, но я не смогла его позвать. Я не смогла даже ответить на утреннее сообщение, испытывая жуткий стыд.

Пришлось наврать Пашке, что Матвей не смог, но обязательно придет в следующий раз. Я надеялась, что до следующих выходных я приму произошедшее. А пока мне оставалось только смотреть, как грустный Павлик раскачивается на качелях, и грустить вместе с ним.

А потом он резко спрыгнул с качелей, упав на колени, вскочил и побежал. Я проследила за ним и выругалась. Совсем забыла, что Матвей бегает в этом парке по выходным! Но