в месячном плане и значилась работа начальника на участке, а он забыл, как всегда? – Меня самого никто не предупредил, – выдохнул неуверенно офицер, потому как столь острые мероприятия всё же обговариваются накануне. И, как правило, самим начальником.

«Ну да, неделю на участке какие-то орнитологи странные работают, а тебе ни один агентос не шепнул об этом», – устало подумал Сергей, но изобразил удивление и с гневным раздражением вслух произнёс:

– В смысле? Тебе что, Галлямов ничего не сказал?

– Нет…

Подполковник смачно сплюнул и выматерился так громко, что молодые бойцы аж споткнулись и чуть не уронили носилки с последним трупом.

– Чёрт! Он же на Калай-Хумб улетел с генералом. Забыл, наверное, в суете. Да и я не подумал… Ладно; всё хорошо, что хорошо кончается. – Кузнецов взглянул на бурые пятна крови у места гибели душманов и показавшийся из земли кусок доски. – Абдусаламов, кстати, приказал провести ротацию замкомендантов. Поедешь на Калай-Хумб, ближе к дому, как говорится.

Он подошёл к присыпанному дощатому настилу, что закрывал недокопанный колодец, и невзначай сгрёб ногой землю на показавшуюся доску.

Миша сдержанно удивился, но свою радость скрыть не смог, выдав её вопросом:

– Когда дела сдавать?

– Три дня тебе. Первого сентября должен быть уже на месте.

Сергей намеренно так закончил свой спектакль, дабы капитан не зацикливался на деталях и положительные эмоции затмили неубедительность драматургии его игры. Оценив, что уловка сработала, он будто случайно сдвинул стопой ещё грунт и окончательно скрыл демаскирующий признак четвёртого колодца.

– Что, рука так и не зажила? – Кузнецов вновь подошёл к офицеру и кивнул на забинтованную кисть.

Капитан посмотрел на ладонь, как на опостылевшую часть тела.

– Не. Надо в санчасть ехать – что-то кровит и не затягивается. Острый клинок оказался и, вероятно, грязный. Кинжал жертвенный, кровь с него никогда не стирают, вот и занёс бациллу какую-то.

– Это ты про кинжал, что в доме у Али на обыске изъяли? – Кузнецов подошёл к офицеру ещё ближе. – Почему жертвенный?

– Ну вы видели, что клинок из светлого сплава изготовлен, но основание потемневшее, бурое? Это от железа, что в крови присутствует. Такие кинжалы с древности ковали из мельхиора – сплав меди с никелем и ещё чем-то, не помню чем. Огнепоклонники их использовали для заклания ритуальных жертв. Материал коррозиестойкий, клинок сотни лет может служить. Кстати, с возникновением исмаилизма подобные кинжалы любили использовать профессиональные убийцы – ассасины. У меня в кишлаке в детстве кузнец был, он ковал мельхиор. Очень дорогие ножи делал; сплав тяжёлый в плавке, но зато клинок выглядит благородно.

Кузнецов устало смотрел в землю, пытаясь собрать в кучу осколки разрозненных мыслей. «Сначала апостасия, теперь мельхиор. Какие-то странные и очень редкие слова меня преследуют последнее время. Про мельхиор мне Колесников рассказывал в том же кошмарном сне. А потом Али оговорился, деда назвав так. О том, что это сплав меди, я знал ещё с Суворовского. Но какого хрена мне это тогда приснилось? Зачем и почему бесполезная информация вылезла из подсознания? И с чего такое совпадение, что спустя несколько дней Али произнёс это же слово? А может, послышалось? И сейчас! Миша сам про материал клинка заговорил, я же не спрашивал его».

– М-да, сколько мистических совпадений, – пробурчал Сергей, по-прежнему уставившись в землю. – Так скоро в магию и каббалу поверю. Благо с Вайдой и Вуйдой разобрался, уже плюс.

Миша подозрительно взглянул на подполковника, однако его странному бубнежу значения не придал, списал на бессонную и тревожную ночь.

К 10 утра в периметре древних развалин остались только Кузнецов, Колесников и ещё двое разведчиков. Документы все составили, резервы убыли, а участок прорыва прикрыли усиленным нарядом. Мухробов пошёл в кишлак успокаивать советских граждан и распускать правильные слухи об уничтожении ночью группы душманов-наркокурьеров.

– Ну что, парни, – обратился Сергей к двоим молодым подчинённым, – с боевым крещением вас. Как состояние? И чего разделись? Нежарко вроде ещё. Или вы заранее решили охладиться?

Колесников с одним офицером сонно полулежал на камнях, а двое других сидели в стороне с измученным видом, в трусах и с голым торсом.

– Тащ подполковник, жучки какие-то нас зажрали. – Молодой лейтенант страдальчески посмотрел на бедро и прихлопнул одного из насекомых.

– Блох земляных или вшей хапнули, – улыбнулся бывалый капитан, приподнявшись с камня. – Где их позиция была, там вероятно, раньше бараны прятались в тени. Блохастых теперь к себе подпускать нельзя, а то эти твари мигом оккупируют всех.

Он и Колесников слегка хохотнули; оба страдальца тоже улыбнулись, но не очень весело.

– Блохи – это хорошо, – сделал глубокий философский вывод Кузнецов. Настолько глубокий, что даже дзен-буддистский монах, привычный к бессмысленным сентенциям, не понял бы: с чего это вдруг хорошо-то?

Начальник не стал пояснять, что сейчас паразиты не дадут парням впасть в рефлексию и острую фазу постстрессового переживания первого боя и убитого человека. Всё-таки кусаются они больно, укус зудит нестерпимо и, главное, теперь просто так от них не избавиться.

– М-да. Ладно, давайте в кишлак. Там Миша сейчас, пусть организует дезинфекцию, местные знают как. Одежду продымить кизяком. Самим сначала тоже обкуриться дерьмом этим, а потом помыться хорошо. Бельё нижнее выкинуть… да и камуфляжи с бушлатами лучше, на хрен, у кишлачных поменять на портки какие-нибудь. Они с радостью согласятся, сами потом паразитов вытравят.

Парни оставили оружие и направились вниз, к дороге.

– Сергей Васильевич, пусть найдут во что переодеться, мы же потом в одной машине с ними не выживем от смрада такого, – жалобно посетовал бывалый капитан, глядя, как странная пара голодранцев поплелась по тропе.

Кузнецов пристально смотрел на дорогу, по ней шла женская фигура в белом одеянии. Потом повернулся к капитану:

– Верно, – и крикнул вслед ушедшим: – Форму, на хрен, поменять! В крайнем случае в простынки завернитесь. Если будете вонять – за машиной побежите.

От усталости и недосыпа юмора уже никто не оценил.

Глава 12

1983 год.

Услышав сверху голоса, женская фигура остановилась, но, вероятно, заметив полуобнажённых мужчин, спускающихся с горы, двинулась дальше, дабы не встретиться с ними на дороге. Кузнецов посмотрел в бинокль на путницу и, слегка взбодрившись, сообщил:

– Ну а сейчас самое интересное.

Оба капитана синхронно зевнули: самым интересным для них сейчас было выпить горячего чаю и упасть здесь же, в камнях, поспать. Сергей тоже зевнул так, что аж выступили слёзы.

– За мной, – он махнул рукой.

Кузнецов, подойдя к месту колодца, смахнул кроссовкой землю с дощатого щита. Послал капитана за лопатами, которые он ещё ночью спрятал подальше.

– Беглый сказал, что здесь, под настилом, они копали колодец, искали