видел, как прилично одетый мужчина подошел не к прилавку, а к заднему углу, отсыпал торгашу монет побольше и преспокойно получил завернутый в лист батон, после чего удалился ни на кого не глядя.

— Мда… — товарищ поскреб затылок. — И куда дальше?

— Ну так деньги же есть, — пожал плечами Гарк, и от одной этой мысли стало полегче. — Давай разместимся где по-людски, а там уже придумаем. Завтра работу искать пойдем.

— Так-то да, целые богатства таскаем, — усмехнулся товарищ и хлопнул себя по груди, где в тряпице лежал его собственный серебряк.

Монеты эти им перед самым отъездом вручил мастер, прямо у ворот дорогу заступил, мол, склад помогали строить, значит заработали. Пацан пацаном, а рассчитался по-взрослому, и еще напутствовал, прокатитесь, говорит, до города, осмотритесь. Гарк тогда монете обрадовался как дитя, а напутствие пропустил мимо ушей.

— В смысле тридцать за ночь? — опешил Гарк и оглянулся на товарища, но тот стоял с открытым ртом, и подмоги от него ждать не приходилось.

Трактир отыскался на краю пригорода, приземистый дом, по самые окна вросший в землю, зато с настоящей крышей и трубой. Из зала тянуло кислятиной, но народу внутри набилось столько, что между лавками не пройти, и половина, судя по одежке, такие же пришлые.

— Не нравится, катитесь, — буркнул трактирщик, не поднимая глаз от кружек. — Койка тридцать медяков, торговаться не собираюсь. Вас тут таких за день десятками ходит.

— Но это ж дорого! — возмутился товарищ.

— Дешевле не найдете, и за эти деньги желающих хватает! — рявкнул тот и грохнул кружкой о стойку. — Всё, нищеброды, идите к остальным. Вон, палатку бесплатно выдадут, если очереди дождетесь! — хохотнул он напоследок, и на этом разговор закончился.

Вышли на улицу, и Гарк, чтобы не расстраиваться, принялся рассуждать вслух, что палатка, в целом, тоже неплохо, от дождя укрывает, от ветра тоже, а тридцать медяков за какое-то подобие блохастой кровати это и правда чересчур. Товарищ поддакивал, но выходило у обоих так себе.

До места, где раздавали жилье, добрели уже в сумерках, и там их встретила, кто бы сомневался, очередь. Внутри, у длинного стола, народ распределяли по палаткам и баракам, и по разговорам вокруг становилось ясно, что жилья на всех не хватит, хоть до зимы стой. Но деваться некуда, встали в хвост уже затемно и принялись ждать, может хоть к утру поспать получится.

— Да я только спросить! — раздалось вдруг впереди, и очередь колыхнулась.

Посмотрели, а там какой-то ухоженный наглец в чистой рубахе протискивался к самому столу, и по роже было видно, что спрашивать он собирался кошельком.

— Плетей ему, — пробасил кто-то над ухом, и, обернувшись, Гарк увидел стражников.

Те церемониться не стали, наглеца выдернули из очереди и отвели к столбу, а там уже всыпали с десяток горячих, без злобы, но и не понарошку.

— Полезешь еще, пеняй на себя, третий раз не прощается, наказание будет куда серьезнее, — предупредил стражник, и бедолагу наконец отпустили, а тот, потирая спину, молча побрел в конец очереди.

За ночь на памяти Гарка без очереди не пролез больше никто. Один, правда, попробовал по-тихому, подобрался к столу сбоку и что-то зашептал раздатчику, позвякивая монетой, но тот и слушать не стал, кликнул стражу, и шептуна увели куда-то в темноту. Сосед по очереди, мужик из здешних, пояснил вполголоса, что за мзду тут дерут и дающего, и берущего, лорд на этот счет шуток не понимает.

Суров здешний лорд, подумалось Гарку, а с другой стороны, попробуй удержи такую прорву народа по-доброму, тут или порядок, или передавят друг друга за корку хлеба.

До стола они к утру так и не добрались, поспать пришлось под открытым небом, у чужой телеги, подстелив под бока соломы. Зато бесплатно, хоть в чем-то этот город расщедрился.

Утро в лагере тоже начиналось с очередей, у водовозной бочки выстроились с ведрами, у котлов пристроились с мисками. Кашу там, между прочим, наливали бесплатно, жидкости в ней, честно сказать, плавало больше, чем крупы, зато горячая, и на том спасибо. Похлебали, отдали миски и пошли искать работу.

Работу раздавали у длинных навесов за лагерем, туда с рассвета стекались желающие, и набралось таких предостаточно, целая толпища. Вот только инструмента на всех не хватало, так что распорядители брали одного из десяти, остальным оставалось галдеть и тянуть руки.

— Да я за два медяка готов! Меня возьмите! — голосил отчаявшийся мужик в первых рядах.

— В смысле два? — возмутился товарищ Гарка так, что на него оглянулись. — День работы десятку стоит, самое малое! Вы чего сами себе цену сбиваете?

Вокруг посмеялись, кто-то покрутил пальцем у виска.

— Да кто тебе десять платить станет? — отозвался жилистый мужик. — Ладно бы мастеру, так мастеров из деревень понаехало, половина без дела сидит.

— Ну, нам платили, — протянул Гарк.

— Хах! Брешешь! Где столько платить будут? — хохотнул тот. — Ладно бы раньше, поверил бы, а нынче вон, деревни все порушены. На юг уходить надо, говорю вам.

— На севере платят, — не сдался товарищ. — Мы вот только из Порога пришли. Там за десятку тебя еще и покормят, а повезет, так и на ночлег определят!

— Ой, не заливай. — отмахнулся он. — Север весь выкошен, я точно знаю.

— Погоди ты, — осадил его другой, постарше. — А ты сам-то видел, чтобы платили? И кормят взаправду?

— У них там мяса полный склад, ага, — кивнул Гарк. — А у вас тут чего, совсем с работой беда? Чего в город работать не идете? На кой вам сдались эти поля?

— Так глянь, народу сколько, и все бежали в чем были, — вздохнул тот. — Какая тут работа, когда такое творится? Вот и перебиваемся помаленьку.

— Да уж… — протянул Гарк.

— Слышь, а ты часом не брешешь? Чем докажешь, что там вот так?

— Ну вот, мне за работу серебряк дали, — Гарк покопался за пазухой, развернул тряпицу и показал монету, и вокруг зашумели и потянулись поглядеть, а кто-то даже присвистнул.

— А мне там еще мастер говорил, что рук не хватает, — вспомнил товарищ. — Пацан, Реем зовут.

— Не слышал про такого. Пацан, говоришь? А разве пацан мастером бывает? Может, староста сынка своего продвинул, вот тебе и мастер?

—