хотелось иметь хоть какую-то власть над собственной судьбой. Я снова посмотрела на Разлом.

— Как же тебя закрыть...

Слова сорвались почти шёпотом — не к Разлому, а к самой себе, к тому, что ещё не оформилось в решение, но уже жило где-то внутри.

"Изнутри."

Я не успела додумать. Элеонора уже направлялась к мосту. Её белое платье колыхнулось от порыва ветра, и она шла так, будто уже давно приняла это решение и лишь ждала подходящего момента произнести его вслух.

Разлом расширялся. Мост под ним начинал разрушаться — камни один за другим срывались вниз, фиолетовое сияние становилось настолько ярким, что от него болели глаза.

— Элеонора!

Она не остановилась. Я всё поняла сразу. Она собиралась сделать это снова. Снова войти туда. Снова исчезнуть. Снова оставить всех остальных ждать неизвестно сколько лет.

— Нет.

Я бросилась следом. Элеонора уже стояла прямо под Разломом. Земля вокруг неё дрогнула. Огромный кусок мостовой поднялся вверх, словно каменная ладонь, закрывая её от обрушившихся обломков. Город снова защищал её — всё ещё, спустя столько лет.

Айла смотрела на происходящее, совершенно ничего не понимая.

— Что происходит?..

Я не ответила. Я видела только Элеонору. Она собиралась уйти. Снова и в этот раз я не позволю ей сделать это в одиночку.

— Хватит, — прошептала я.

Я сорвалась с места. Подбежала к Элеоноре, схватила браслет и рванула его вверх прежде, чем она успела остановить меня.

— Кассандра!

Я уже была на пороге Разлома. Фиолетовая дымка окружила меня со всех сторон — холодная, плотная, живая.

— Кассандра, не делай этого!

Я посмотрела вниз. Элеонора стояла на разрушенной мостовой, рядом с ней была Айла. Обе смотрели на меня. В глазах Элеоноры — впервые за всё это время — стоял настоящий страх. Не за мир а за меня.

Я улыбнулась.

— Ты сама сказала, что Разлом закрывается изнутри.

Я надела браслет. Кровавый камень вспыхнул ровным красным светом — не угрожающим, а почти тёплым, словно долго ждал именно этого момента.

Внутри меня что-то дрогнуло. Решение, которое я приняла раньше, чем успела его осознать. Я посмотрела прямо на Элеонору.

— Я ждала тебя всё это время.

Фиолетовый свет становился ярче. Холоднее и ближе.

— Теперь твоя очередь ждать меня.

— Кассандра!

Я раскинула руки. Позволила Разлому подхватить меня и нырнула в его сердце.

Фиолетовая дымка сомкнулась над головой — мягко, как вода, как темнота перед сном. Звуки Андовера исчезали один за другим. Последним до меня донёсся крик Элеоноры — полный боли, совсем не похожий на голос Основательницы. Просто голос печальной матери.

А затем наступила тишина.***Айла.

Кассандра исчезла внутри Разлома. Фиолетовая трещина над Андовером вспыхнула так ослепительно, что на несколько секунд весь город растворился в море света. Я едва успела зажмуриться.

Раздался грохот — где-то глубоко внутри земли, словно под мостовой разорвалось огромное сердце. Ударная волна прошла по улицам, ударила в стены домов, подняла с земли воду, пыль, мелкие камни.

И тут же Андовер снова встал на нашу защиту. Каменные стены поднялись вокруг нас, медленно смыкаясь куполом. Элеонора обхватила меня руками, я прижалась к ней изо всех сил, и мы обе дрожали — не от холода, а от того, что только что случилось и что уже невозможно было вернуть.

Несколько секунд спустя всё стихло. Я осторожно открыла глаза. Фиолетового света больше не было. Разлом исчез.

Каменный купол начал осыпаться мелкими кусочками, превращаясь в обычную землю у наших ног. Мы с Элеонорой поднялись. Она смотрела вверх, туда, где ещё несколько мгновений назад было небо, разорванное трещиной. Её лицо стало совершенно белым.

— Кассандра...

Имя прозвучало едва слышно — не как вопрос и не как призыв. Просто имя, произнесённое в пустоту. Потом она опустилась на колени.

— Кассандра!

Элеонора закрыла лицо ладонями и её плечи задрожали.

Я почувствовала, как мои собственные глаза наполняются слезами. Мир вокруг размылся.

— Думаю... всё закончилось, — прошептала я.

Она посмотрела на меня сквозь слёзы.

— Я на это надеюсь.

Я огляделась, тишина, ни гула Разлома. Ни фиолетового света. Ни движения. Только перед нами стояли каменные фигуры — неподвижные, серые, терпеливые.

Александр, Юна, Найели, Аджей, Самрат и другие магические существа, которых я едва успела узнать.

— Почему они остаются каменными? — спросила я дрожащим голосом. — Почему не становятся собой?

Элеонора медленно опустила голову.

— Не знаю.

— Но вы же уже закрывали Разлом! — У меня сорвался голос.

— В прошлый раз я была внутри. Здесь рядом с ними меня не было. Как работает эта волна — я не понимаю.

Она зажала рот ладонью, пытаясь остановить рыдания.

— Прости меня, Айла. Это моя вина.

Я посмотрела на каменный город. Впервые за всё это время я почувствовала себя совершенно беспомощной. Без плана. Без кулона. Без того, кто знал дорогу.

— Боже... помоги нам.

Ветер прошёл по пустой улице — тихий, почти сочувствующий. Я не знаю, сколько времени мы просидели среди этих неподвижных фигур. Может, час. Может, больше. Когда ты ждёшь невозможного, время перестаёт иметь значение.

А потом раздался голос. Низкий, бархатный и почти ласковый.

— Хватит уже плакать. Женщины вы слишком чувствительные.

Я вздрогнула а Элеонора замерла. Рядом с ней стоял мужчина. Он выглядел так, словно вышел из старой картины — старомодная одежда, короткие тёмные волосы, густые брови, тёплые карие глаза, мягкие черты лица. Он медленно опустился перед Элеонорой на одно колено.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Адам?..

Мужчина улыбнулся.

— Привет, Нори.

Следующее мгновение она уже обнимала его — так крепко, словно боялась, что если разожмёт руки, он снова исчезнет. Адам прижал её к себе и провёл ладонью по её белым волосам.

— Как?.. — прошептала Элеонора. — Как ты здесь?

— Сам не до конца понимаю. Просто почувствовал, что город отпустил меня.

Я смотрела на них, не в силах произнести ни слова. Потом Адам повернул голову. Его взгляд остановился на мне — тёплый, узнающий, словно мы давно знакомы.

— Айла.

Он раскрыл руки.

— Иди сюда, растяпа.

Я нахмурилась.

— Почему все меня так называют?

Он рассмеялся.

— Значит, ты действительно внучка Арии.

Элеонора протянула ко мне руки. Я робка подошла. Мы обнялись втроём — и я сама уже плакала, даже не заметив, в какой момент это случилось. Адам гладил меня по волосам, как гладит человек, который умеет держать чужую боль, не отшатываясь от неё.

— Всё хорошо. Теперь вы обе рядом.

Я закрыла глаза. Впервые за эти бесконечные часы внутри стало тихо. Настолько тихо, что я незаметно для себя уснула.

Солнце коснулось моего лица. Я