Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Разве ты не поняла, что мешать мне – плохая идея? Искать меня и допытываться обо мне у других – тоже дерьмовая затея! Мелкая дрянь! – рычит он. – Ты делаешь это специально? Ты травишь меня собой! Ты… Ты низшее существо, мерзость!
Призрак настолько близко, что я чувствую его горячее дыхание, прорывающееся сквозь ткань балаклавы, а свет его глаз начинает ослеплять. Мне приходится зажмуриться и повернуть голову вбок. Это короткая передышка перед новым боем и попытка понять, какая мысль посетит сумасшедшую голову Призрака сегодня. Может, он решит, что наигрался? Что пора действительно избавиться от меня самым простым способом – убить. Уверена, он оправдает себя за это и придумает, как успокоить Тину…
Череду неутешительных размышлений прерывает Призрак. Его пальцы впиваются в мой подбородок ровно с той силой, что не оставит синяков, но уже даст понять – я не управляю даже своей головой. Он поворачивает её, заставляя смотреть в его одновременно сумасшедшие и прекрасные глаза.
– Ты испачкала меня, – шепчет он, и его голос вибрирует где-то в груди, передаваясь через наши тела, через плоть и кости. – Твоя скверна пропитывает меня. Я чувствую её каждый раз, когда прикасаюсь к тебе. Она проникает сквозь кожу прямо в вены как яд… Я не могу отмыться от тебя.
По моему телу пробегает дрожь, и трудно понять наверняка, что послужило её причиной. Это дрожь страха, что какой-то псих связал меня, нависает надо мной и говорит чушь про то, что я травлю его? Или это дрожь удовольствия, от осознания того, как сильно я влияю на него? Наслаждаюсь ли я тем, что происходит? Если да, то я такая же, как и он – ненормальная.
– Ну так не трогай. Кто же тебя принуждает?
– Ты. Потому что влезла между мной и тем, что обязано принадлежать мне… Заставила меня смотреть на себя, а не на Тину… Ты болезнь! – хрипло восклицает Призрак. – И заразила меня. Но ты лишь жалкое низшее существо, которое просто старается запачкать как можно больше великих!
– Я не…
– Заткнись! – рявкает он. Его рука смещается ниже, обхватывая моё горло. – Ты лживая сука! Ты виновата во всём! Прячешься, думаешь, я не понимаю, что ты просто мразь, которая заляпала грязью не только меня, но и даже сестру!
Больше всего хочется спросить, что он несёт, но и так ясно, что Призрак не в себе и сам вряд ли даст ответ. Его трясёт, а пальцы то сжимаются, то разжимаются на моей шее, словно он не может решить удушить свою жертву сразу или оставить на потом…
– Я хотя бы не прячу своё лицо, как ты, ублюдок, – выпаливаю я.
Призрак напрягается и замирает, отведя взгляд чуть в сторону. Готова спорить, он взвешивает что-то перед тем, как сделать следующий шаг. Моё сердцебиение учащается ещё сильнее от вспыхнувшего в уме предположения: Призрак покажет мне своё лицо. Настоящее лицо.
Затаив дыхание, я смотрю на Призрака. Ожидание натянуто, как струна арфы, которая вот-вот лопнет и рассечёт пальцы. Во мне бушует ураган эмоций от страха, злости и раздражения до предвкушения, восторга и болезненного удовольствия, когда я замечаю, как Призрак тянется к балаклаве. Его движения медленные, будто каждое из них – часть мучительной пытки.
– Хочешь увидеть? – Его голос напоминает даже не хрип, а звук трескающейся кости.
Я молчу, следя за рукой, обтянутой кожаной чёрной перчаткой, за пальцами застывшими, у края балаклавы. На самом деле не просто хочу, я отчаянно нуждаюсь в том, чтобы он стянул эту проклятую тряпку с головы. Однако одновременно и боюсь этого настолько, что внутри всё сжимается в холодный твёрдый ком, камнем опускающийся под рёбрами.
Не знаю, что ожидаю увидеть, но лицо Призрака до сих пор остаётся загадкой. Маска, чужой облик, шлем, теперь балаклава – всё служило барьером, необъяснимой силой, сдерживающий нас обоих от… Сама не понимаю отчего, но лицо Призрака – часть разгадки. Это лишь подтверждается, когда он наконец приподнимает балаклаву, и становятся видны шрамы…
Я резко выдыхаю, почему-то ощущая глубокое удовлетворение даже от крошечного участка обнажённой кожи Призрака. Это напоминает мне о старых временах, наполненных целомудрием, когда даже щиколотки девушек могли соблазнить мужчину. Вот только сейчас это меня соблазняют всего лишь грёбаным подбородком! И самое ужасное и отвратительное – мне нравится…
Нравится только сильнее, когда я вижу и его губы… Их рассекают два шрама, которые начинаются от подбородка и поднимаются выше, к носу. Хотя тот я всё ещё не вижу, мне доступны только подбородок и губы. У их уголка заметен новый шрам, словно кто-то вставил лезвие в рот Призрака и дёрнул его, располосовав щеку. Не могу сказать точно, насколько длинный это шрам, но смутно припоминаю, что уж видела похожие на его руках…
Сколько же их на нём? И что случилось? Почему остались шрамы? Разве регенерация тёмных не справилась бы с ранами? Множество вопросов колоколами звенят где-то в черепной коробке, но то и дело проскальзывает другой звук. Он негромкий, но настойчивый. Он просит узнать ответ на самый важный вопрос: какой вкус у губ Призрака? Как будут ощущаться его шрамы под моим языком?
Внутри поднимается нечто тёмное, нечто, что я всегда хотела скрыть, чему не могу дать название, но что наверняка поймёт Призрак…
Предки! Он ведь называет меня низшим существом! Как можно даже допускать мысль о том, что…
– Ну как, – рука Призрака снова ложится на мою шею, – твоё любопытство удовлетворено?
Его хватка усиливается ровно настолько, чтобы я почувствовала угрожающее давление на горле и осознала, что кислород – это привилегия, которой меня могут лишить в любой момент. Я всё ещё способна втягивать воздух, но уже ощущаю лёгкое удушье и… Это вызывает волну мурашек от макушки до пяток. И эти мурашки не мерзкие, они приятно щекочут, заставляя низ живота сладко ныть…
«О предки, я извращенка!» – вспыхивает мысль в голове. Поверить не могу, что мне нравится подобное дерьмо! Нужно срочно прийти в себя и вспомнить, что я в опасности, а надо мной нависает психованный тёмный эльф, который одним движением может свернуть мне шею!
Я приоткрываю рот, пытаясь сделать полный вдох, ведь почти убеждена, что схожу с ума от недостатка кислорода, но… Вдруг понимаю, что не только
