к ним желания нет, но надо. Я же обещала Илье.

- Нет.

- Почему?

- Василиса Ярославовна, я, наверное, не буду больше заниматься.

- Почему?

- Мама говорит, что эффекта нет.

- Так мы сколько занимаемся? Две недели всего? Эффект будет через месяц-полтора. Но точно будет.

- Простите, - поднимается.

- А мама твоя что? Реабилитолог?

- Нет, она тренер. Но у неё много таких девочек, как я, с травмами. И она говорит, что мне уже надо на лед. И я сама хочу.

- Рано, Люба.

- Я уже решила все.

- Папа знает о твоем решении?

- Ему все равно.

- Люба. Если бы ему было все равно, он бы не оплачивал это все тут, - показываю на наш центр.

И со мной бы в сомнительную сделку не вступал.

- Они с мамой там сами решают.

- Хорошо, - пожимаю плечами, - как знаешь. Но цветы все равно можешь забрать.

Как только она уходит, хватаю телефон.

Да что за.… Когда это закончится все?

Ищу в контактах Илью. И почти его набираю.

А зачем? Если они уже решили все? Если цветы от Вани, я все равно не хочу иметь с ним ничего общего.

Если от Ильи - пусть ими его жена любуется. И дочка заодно.

Набираю Ивана Иваныча.

- Да, Василиса.

- У меня сегодня уже никого нет, можно я отпрошусь с обеда домой? Плохо себя чувствую.

- Заболела, Василис?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Не знаю. Просто плохо.

- Может, к врачу тебя?

- Да не надо меня к врачу. Я просто устала. Хочу домой.

- Ну хорошо, если нет пациентов. Иди.

- Спасибо.

Но по дороге набираю Дениса.

- Собирайся. Мы идем красить Ледовый дворец.

- Мам, ты чего?

- Мне звонили. Номера красок скинули. Сейчас я заеду, куплю, и пойдем красить.

- На выходных, может?

- Сейчас, Денис.

Мне надо сейчас чем-то заняться. Иначе я убью кого-то. Так хоть в нужное дело пущу энергию.

- Может, Муромова позвать?

- Крась давай. Сам накосячил, сам и исправляй.

Через час мы уже вдвоем орудуем валиками у Ледового дворца.

Специально оставляю дома телефон, чтобы никто меня не искал, не звонил, не писал.

И помогает. Я так усердно работаю, что меня понемногу отпускает. Прохожу стадию торга и уже почти готова к принятию, как… все обнуляет Денис.

- О, смотри, это дочка Муромова? - кивает в сторону.

Я оборачиваюсь и замечаю Любу с… видимо, мамой. Идут к Ледовому.

Отворачиваюсь к стене, продолжая красить. Делаю вид, что не вижу их.

Денис глазеет.

- Работай давай, - киваю сыну.

- Это мама ее?

- Не знаю. Крась, - говорю Денису.

- Я крашу.

- Ты пялишься.

Сама ещё энергичней вожу валиком по стене.

- Добрый вечер, - слышу за спиной хорошо поставленный женский голос.

Ну, конечно.

Не прошла мимо.

Разворачиваюсь.

Молодая. Стройная. Красивая. В домашнем светлом костюме, с идеальной осанкой и лицом женщины, которая даже мусор выносит так, будто ее снимают для рекламы дорогого йогурта.

Только изменила Илье с тренером.

Внутри, похоже, с гнильцой.

- Здравствуйте.

Люба стоит чуть сбоку, неловко держит в руках свою спортивную сумке. Смотрит на меня так, будто заранее извиняется.

- Я мама Любы, - растягивает губы в безупречно правильной улыбке. - Ирина.

- Приятно познакомиться.

На самом деле не очень.

- Люба сказала, что вы занимались с ней массажем?

- Да. Вела ее реабилитацию после травмы.

Ирина кивает так, будто принимает отчет у младшего персонала.

- Подскажите, а вы умеете делать не расслабляющие процедуры, а наоборот? Стимулирующие. Чтобы мышцы включались. Ну, нейромышечная активация, проприоцепция, работа со стабилизаторами.

Денис рядом чуть поворачивает голову.

- Умею.

- Тогда я готова нанять вас для курса таких процедур.

Готова?

Лихо.

- А вы врач, чтобы назначать ей такие процедуры?

- Нет, я не врач, но я много работаю со спортсменами и понимаю, что после травмы важно не просто расслаблять и гладить. Нужно возвращать тонус. Включать мышцы. Связки. Координацию.

Связки, конечно, мы сейчас “включим”. В розетку.

С таким подходом.

- Связки не включаются. У них другая задача. И я как врач вам могу с уверенностью сказать, что Любе больше всего нужна не гонка за быстрым восстановлением, а стабильность без рывков.

- Послушайте, Василиса, как вас там, я знаю спортивную нагрузку изнутри. Если слишком долго расслаблять, мышца ленится. Ее надо стимулировать.

- Я рада, что вы знаете, что такое спортивная нагрузка изнутри. Но восстановление после травмы - это не тренировка на характер. У Любы сейчас не слабость, а защитный спазм. Мышцы вокруг голеностопа держат сустав так, будто любое движение опасно. Если я сейчас начну “стимулировать”, она просто зажмется сильнее. Сначала расслабляем, возвращаем движение и доверие к опоре. Потом включаем стабилизаторы. Именно в такой последовательности.

- Что вы понимаете, я двадцать четыре на семь со спортом, - упирает руки в бока Ирина.

А в перерывах изменяла мужу.

- А я каждый день рядом с людьми, которые после этого спорта и травм пытаются вернуться в жизнь. Поверьте, это разные вещи.

- Вы не понимаете, насколько для Любы важен спорт.

Люба то на меня, то на Дениса. Вижу, что неудобно ей.

- Зато я понимаю, насколько для Любы важна Люба.

- А вы можете не думать и не высказывать свое мнение, а просто делать? Я заплачу.

- Нет. Я не беру деньги за то, чтобы делать человеку хуже. Если Любе сейчас нужен покой и снятие спазма, я буду снимать спазм. Если ей можно нагрузку - дам нагрузку. Но решать это буду я, а не вы через “я заплачу”. Быстро включить мышцы можно. Быстро вернуть ребенка в травму - тоже. Я вторым не занимаюсь.

- Я поняла, - ухмыляется. - До свидания, Василиса Ярославовна. Мы найдем другого специалиста.

Уходит. Люба за ней.

Почему она папу-то не слушает. Она же прекрасно знает, какой он. Где вообще Муромов и почему это все разрешает?

Денис провожает Ирину и Любу взглядом, потом медленно поворачивается ко мне.

- Мам, ты сейчас была такая страшная.

- В смысле? - осматриваю себя.

- Нет, в хорошем смысле. “Я понимаю, насколько для Любы важна Люба”. Это прям…

- Крась давай.

- Мам, она ее сейчас на коньки