нас. Зачем, как по-твоему? С расчетом, что мы когда-нибудь позовем его снова?

– Нет, больше он сюда не вернется. Со всем этим кончено. Кончено навсегда.

Не желая продолжать этот разговор, Артур поднялся и направился в ванную, избавиться от презерватива. Гротескные штучки вроде сброшенной змеей кожи, «резинки» внушали ему нешуточное отвращение, но, помня о беременности Таны и болезни Луэллина, Артур считал, что без них никуда – по крайней мере пока, до лучших времен.

– Да не подхвачу я его, сам же понимаешь, – сказала Гвен, когда он вернулся в постель.

– Чего не подцепишь?

– СПИДа не подхвачу, присматривая за Луэллином, – пояснила она.

Казалось, Гвен прочла его мысли насчет предохранения… а может, и вправду прочла: читала же раньше, с первого дня знакомства!

Артур озадаченно наморщил лоб.

– Но ты же за ним не присматриваешь. За Луэллином ухаживает твоя мать, а у тебя через несколько месяцев начнется учеба.

Гвен устремила взгляд в потолок – с улыбкой, спокойно, без малейшего напряжения в теле, но, судя по ее вздоху, разговор им предстоял не из легких. У Артура вмиг похолодело под ложечкой, однако продолжить беседу им помешал телефон, резко, назойливо зазвонивший в кухне. Звонок, другой, третий, четвертый, пятый…

– Наверное, Ван хочет спросить, можно ли ему возвращаться домой, – предположил Артур.

– А ему можно?

– Нет, – ответил Артур. – У меня еще много коварных замыслов насчет твоего нежного, невинного тела!

– Теперь-то не такого уж невинного! – со смехом возразила Гвен.

Телефон умолк. Умолк, но, как только рука Артура скользнула к пупку Гвен, затрезвонил опять.

– Тебе бы автоответчик завести, – посоветовала Гвен.

На пятом звонке Артур отшвырнул простыни, голышом прошествовал в кухню и сорвал с аппарата трубку.

– Занят я. Занят, – буркнул он.

– Ага, – подтвердила Тана Найсуондер, – я даже знаю, чем и с кем. Однако завязывай ее пялить и одевайся живее. Вам двоим, будь оно все проклято, меня в больничку везти пора, да поскорее: рожаю я этого клятого ребенка, хочу того или нет.

* * *

Медицинский центр штата Мэн представлял собой скопище элегантных пятиэтажных башен из кирпича и стекла в окружении зеленого кампуса[86] и крытых автостоянок. Кружа по дорожкам, Артур с усиливающимся отчаянием искал знаки, указывающие путь к родильному отделению. Гвен с Таной расположились на задних сиденьях «кадди».

– Ты не спеши, чувак, – заговорила Тана, – мне и тут неплохо. Если что, опорожню родовой канал прямо на эти роскошные кожаные сиденья, и…

Осекшись, она зло зарычала, согнулась вдвое, обхватила живот, а Гвен принялась поглаживать ее меж лопаток.

– Из меня там вот щас младенец не выпал?

Гвен наклонилась вперед, сощурилась, оглядела пол под ногами.

– Не-а. Нет еще.

Наконец-то отыскав вход в родильное отделение, Артур притормозил у обочины. Гвен подала Тане руку. Не отнимая ладоней от громадного, выпирающего вперед живота, Тана ужасно сгорбилась, с трудом поднялась на тонкие, точно пара соломинок, ноги, поморщилась от холодного ветра, дунувшего в лицо.

– Спасибо, Артур, что подбросил, – прокряхтела она. – Сроду в такой шикарной тачке не ездила, а тут… прям как принцесса! В следующий раз мне этакую роскошь, наверное, подгонят только к похоронам.

Убедившись, что Гвен с Таной благополучно скрылись за автоматическими дверями, Артур поехал на поиски парковки для «кадди». Спустя десять минут он, войдя в родильное отделение, оказался в лабиринте стерильно чистеньких коридоров, палат и кабинетов, управляемом четверкой до агрессивности раздражительных медсестер в умиротворяюще розовых халатах. Услышав, что Артур ищет Гвен и Тану Найсуондер, одна из сестер пригласила его присесть в Зале ожидания «Би». Зал ожидания «Би» представлял собой помещение с несколькими потертыми креслами и телевизором, настроенным на Си-эн-эн. Окна тоже не баловали разнообразием видов: блоки кондиционеров да мусорный бак по ту сторону улицы. Остановившись у окна, Артур принялся наблюдать за парой копавшихся в отбросах енотов. Один из зверьков, обнюхав выброшенный подгузник, с безошибочно узнаваемым, человеческим отвращением отшвырнул его прочь.

Вскоре еноты убрались восвояси, однако Артур все стоял, стоял у окна, пока не увидел в стекле отражение Гвен в больничном халате поверх платья, пошитого к выпускному. Глаза ее потемнели от усталости, хотя время еще даже не перевалило за полночь.

– Как дело движется? – спросил Артур.

Справиться с дрожью в голосе Гвен удалось не сразу.

– Неважно. К-кесарево готовят. Вот же везет девчонке… все счастье разом.

– Вот как, – пробормотал Артур. – Зачем кесарево?

– Малыш не так развернулся, и теперь его с места не сдвинешь. А чем дольше он там торчит, тем выше риск для его жизни. Вот они к открывалке консервной и тянутся.

– Ну что ж, здесь она в хороших руках. Врачи свое дело знают. Поехали? Утром вернемся.

– Не могу, Артур. Я ей обещала остаться. У нее же нет никого. Да, на словах-то она храбрится, но перепугана до полусмерти. А ты, если хочешь, езжай. Тебя к ней все равно не пустят: больше одного человека нельзя. Не положено.

– И человек этот – ты.

– На сегодня – я.

Времени на раздумья в пустом Зале ожидания «Би» у Артура имелось в избытке, и за это время ему в голову пришло немало не слишком приятных мыслей.

– Ну а завтра? – спросил он. – Завтра ты тоже будешь сидеть при ней? Или поедешь дежурить у Луэллина?

Гвен, во второй раз за вечер вздохнув, сунула в его руку ладошку, опустила голову ему на плечо.

– Луэллин предложил мне сорок пять тысяч долларов, – сообщила она. – Только за то, чтоб побыла с ним до конца. Обещает минимум сорок часов в неделю.

– Зачем ему это? – удивился Артур. – Ты же не сиделка, не медсестра. Ему медсестра нужна.

– Медсестра у него есть. Даже не одна. На ночь, на выходные, для регулярных осмотров. А остальное время за нами с матерью, – крепко стиснув его ладонь, пояснила Гвен. – Не думай, бояться нечего. Насчет предосторожностей мне известно. Моя за ним тарелки и меняя ему подгузники, заразы я не подхвачу. В перчатках работать буду и все такое.

– Да я вовсе не боюсь, – соврал Артур. – Я за тебя беспокоюсь. Как ты уход за больным стариком с учебой в Рэкхеме совместишь? Сорок часов в неделю плюс все лекции по расписанию… О чем он только думал, втягивая тебя в эту затею?

– Он меня вовсе не втягивал, Артур… Я сама предложила. Сама вызвалась.

– Сама… зачем?!

Гвен не ответила ни слова.

– Может, стоит поговорить с рэкхемской приемной комиссией и проверить, как они посмотрят, если ты первый год в режиме частичной нагрузки поучишься, – предложил Артур.

– А я в Рэкхем не собираюсь, – призналась Гвен. – Я