Саша и Алекс

Портленд, Орегон

Глава двадцать шестая

– Сестра вернулась в Портленд! – кричит Стиви из окна машины, когда я выхожу из аэропорта с багажом.

Я мчусь к ней, капюшон пуховика спадает с головы. Закидываю в багажник вещи, ныряю на пассажирское сиденье и, перегнувшись через кресло, обнимаю ее.

– С возвращением в Орегон! – говорит Стиви, выезжая из зоны прилета и выкручивая музыку на такую громкость, что приходится кричать.

Рен бы забрал меня из аэропорта, но Стиви настояла, что это будет она, а я убедила Рена, что мы не спалимся, если не будем торопиться со встречей, так что он не возражал. Отчасти я все еще боюсь грандиозности происходящего, все еще не могу осмыслить, что мои чувства к Рену вообще существуют, насколько всепоглощающими они стали и насколько легко я готова рисковать нашей историей и дружбой, чтобы удовлетворить любопытство. И не только нашей дружбой, но и дружбой наших близких. Тем, что связывает нас всех, что началось задолго до Рена или меня. А что, если мы объявим об отношениях, а потом Рен передумает? Что, если он проснется и решит, что и правда любит Аманду? Что тогда станет с нашими семьями? С домом? Сможет ли все снова вернуться в норму?

Когда мы приближаемся к «Превосходству», у меня начинает подергиваться колено. В последние несколько месяцев было такое чувство, что мы ползем к какой-то финишной прямой, а она отодвигается все дальше. Сперва Рен собирался приехать в Нью-Йорк в сентябре, но потом его папа заболел, и все пришлось отменить в последний момент. При каждом разговоре Грег уверял меня, что все в порядке, но это все равно нас напугало, а я почувствовала, что нахожусь еще дальше от семьи. Мы с родителями и Стиви провели День благодарения с Шарлин и ее мужем Мэвисом и думали, что все соберемся в Орегоне на Рождество, но потом меня повысили до руководителя отдела производства, а в первых числах декабря одобрили фильм, так что я осталась в городе с коллегой, чтобы заранее сделать главных персонажей.

Но теперь финишная прямая уже видна. Свадьба Саши уже послезавтра. Я пытаюсь насладиться моментом, который предвкушала столько месяцев, но слишком напряжена. Когда мы паркуемся на Миссисипи-авеню, мое колено заходится в треморе, задевая дверцу машины. Я тащусь за Стиви в «Превосходство», сердце готово выскочить из груди, и зубы стучат. Вот-вот я встречусь с Реном. Нам пришлось так быстро попрощаться после свадьбы Уиллоу и Мартина, что я не уверена, как себя вести: неужели мы вместе, не просто друзья?

Группа еще настраивается, но предварительный плейлист Рена уже звучит из колонок, и народ уже качает головами за высокими столиками и у сцены. «Превосходство» кажется мне почти незнакомым – настолько давно я здесь не была.

Стиви говорит что-то про маму, что они с папой приедут завтра к предсвадебному ужину. Я слышу только половину, оглядываюсь в толпе, вытягивая шею. Руки покалывает от волнения.

Когда я замечаю его в противоположном конце зала, то совершенно отрешаюсь от голоса сестры. Он стоит за стойкой и разговаривает с сегодняшним барменом. Руки сложены на груди, ладони покоятся на бицепсах, и мне очень хочется стащить с него поношенную фланелевую рубашку или хотя бы закатать ему рукава, чтобы обнажить предплечья.

Рен смеется, запрокидывая голову, а потом замечает меня боковым зрением. Он уже улыбается, но сейчас его лицо озаряется светом, и как я не видела этого раньше? Мне хочется схватить прошлую себя и затрясти: «Вот же он! Подними взгляд на две секунды!» Кровь кипит. Что изменилось в нем за последние четыре месяца? Все те же буйные кудри, четкая линия подбородка. Может, в нем нет ничего нового. Может, каждый раз, когда я видела его после разлуки, он был идеален.

Он огибает стойку и пробирается ко мне через толпу. Стиви продолжает трепаться, а я внезапно не могу сдвинуться с места.

Рен всего в нескольких шагах, и он настоящий. И вот он обхватывает меня руками, и я утыкаюсь лицом в его плечо, вдыхаю его запах. Кажется, все синапсы перегружены. Но тут меня наполняет такое облегчение, какого я никогда не чувствовала и даже не знала, что мне оно нужно.

– Привет, – тихо говорит Рен мне на ухо.

– Привет, – говорю я – сдавленно, потому что мне слишком приятно с ним обниматься, потому что во мне вспыхивают все те чувства, о которых я размышляла после Бостона. – Поверить не могу, что это ты.

Он откидывает голову, улыбаясь мне. Мы прижимаемся друг к другу, я безрассудно цепляюсь за него еще секунду.

Стиви кашляет.

Мы оба резко поворачиваем головы. Я отпускаю первая и шагаю к ней, руки Рена соскальзывают.

– Мне надо выпить, – говорит сестра.

Рен кивает на бар и ныряет за стойку, а мы встаем у одного конца. Сегодня он не бармен, но делает нам напитки и возвращается.

– Эй, – говорю я, указывая на сцену. Там долговязый парень с золотыми волосами правит микрофонную стойку, а второй ставит барабанную установку. На бас-барабане красуется название Bearcat. – Да ведь они были в Бостоне!

Я их помню – инди-рок-группа, которую мы видели на фестивале.

– Да, – отвечает Рен. – Мы только что их подписали.

– Серьезно? И тебя еще не наняли в A&R?

Меня охватывает возмущение.

– Все нормально, – говорит Рен.

Что-то в его лице на секунду меняется, а потом он улыбается так, что у меня перехватывает дыхание. «Не торопись, – говорю я себе. – Постарайся насладиться встречей, пока не начала анализировать каждую мелочь, Джони».

Мы подходим к сцене, и Рен запрыгивает на нее, чтобы помочь с установкой. Он протягивает мне руку, помогая забраться, а потом и Стиви.

– Эй, Лео, – зовет он вокалиста, пока разматывает шнур. – Это Джони.

Я жму Лео руку.

– Это… – Я поворачиваюсь, но Стиви уже сидит на корточках у края сцены и хмурит лоб, читая трек-лист.

– А Kiss on My List – это просто кавер или у вас собственная песня так называется? – спрашивает она в пространство, выпрямляясь. – Мне кажется, вам больше пойдет другая песня Hall and Oates. Может, Private Eyes?

Она поворачивается к нам и натыкается взглядом на Лео. Стиви поднимает бокал к губам, но не подхватывает соломинку сразу и ищет ее языком.

– Стиви, это Лео, – медленно говорю я и бросаю взгляд на Рена напротив. У него в руках гитара, в зубах медиатор, а на лице то же выражение, что и у меня, из-за поведения Стиви. – Лео – Ст…

– Стиви, – перебивает он, минуя меня и подходя к моей сестре. – Я спою сегодня Private Eyes, если хочешь.

Стиви пожимает плечиком и наконец-то берет соломинку в рот.