— Очень правильный подход. Я, к слову, уже сыта.

— Придется найти свободное место: мы идем за мороженым.

— Истон, в меня больше не влезет.

— Тогда можешь пару раз лизнуть мое.

Мы оба прыскаем со смеху.

Хедли с улыбкой качает головой.

— Ты серьезно?

— Честное слово, без задней мысли.

Мы подходим к кафе. Внутри, как я и ожидал, полно народу, но очередь, к счастью, вполне терпимая.

— Ты уверен, что стоит заходить? — спрашивает Хедли.

— Подумаешь, сфотографируют! Ты ведь моя жена, забыла? — я крепче сжимаю ее ладонь и толкаю входную дверь. — К тому же мы ненадолго, на примете есть еще одно местечко.

Хедли оборачивается, дожидаясь, пока я зайду вслед за ней.

— Мне нравится легкомысленная прогулка с Истоном Бейли.

— Нравится больше, чем предыдущие? — я забавно поигрываю бровями. От одних только воспоминаний о нашей близости член предательски дергается, что крайне некстати, когда заходишь в семейное кафе-мороженое.

— У каждой свои плюсы, — в ее глазах вспыхивают озорные огоньки.

Безумно хочется сказать, что мы заберем мороженое в номер и вскоре я слижу его с каждого изгиба тела Хедли.

Она кладет ладонь мне на грудь.

— Пора сбавить обороты, пока мы не забыли про десерт.

— Вообще-то я подумывал совместить приятное с полезным.

Мы пристраиваемся в очередь за какой-то парой.

— Нисколько не сомневалась, — она принимается изучать меню, пока мы медленно продвигаемся вперед.

Я приобнимаю ее со спины: в последнее время рядом с Хедли самоконтроль напрочь отказывает. И вовсе не ради случайного кадра, а исключительно из желания касаться ее и чувствовать податливую нежность всем своим напряженным телом. Понятия не имею, сколько еще смогу делать вид, будто между нами нет ничего серьезного.

Хедли опускает ладони на мои сцепленные руки, и я расцениваю этот жест как молчаливое согласие.

— Что ты выберешь? — шепчу ей на ухо.

— Малиновое с горьким шоколадом. Всего один шарик.

— Дашь попробовать? — выдыхаю я. Наклоняю голову так низко, что могу провести языком по ее шее.

Слышу, как у Хедли перехватывает дыхание.

— Ты играешь со мной.

— Неправда. Я никогда не пробовал этот вкус. Обычное любопытство.

Хедли поворачивается, и готов поклясться, вот-вот я услышу какую-нибудь колкость, но успеваю коснуться ее губ прежде, чем та произносит хоть слово. Хедли не отстраняется и не прерывает поцелуй.

Мы не заходим дальше невинного поцелуя, и когда молодой кассир вызывает следующего покупателя, мы нехотя отстраняемся, но взгляды по-прежнему прикованы друг к другу.

Что-то меняется, оба чувствуем этот сдвиг, и, похоже, именно я подталкиваю нас к черте.

Хедли резко отворачивается и, выскользнув из объятий, делает заказ.

Себе я выбираю шоколадное с соленой карамелью и расплачиваюсь за двоих.

Мы отходим в зону ожидания. Ловя спиной приглушенные шепотки, я понимаю, что меня узнали — Хедли пока ничего не заметила.

— Кажется, нас рассекретили, сейчас начнется штурм, — тихо предупреждаю я.

Хедли оглядывается по сторонам как раз в тот момент, когда к нам подбегают двое мальчишек и девочка.

— Истон Бейли? — спрашивает старший. У каждого в руках по салфетке, а ручку они, похоже, только что выудили со дна маминой сумочки.

— Как поживаете, ребята? — я присаживаюсь на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

Они наперебой рассказывают о любимых вкусах мороженого, а я расписываюсь на салфетках. Потом вместе фотографируемся. Похоже, эти трое оказались самыми смелыми, потому что следом плотину прорывает: подходят новые дети и взрослые, наперебой твердя, как сильно они болеют за «Кольтс» и какой я потрясающий игрок.

Обходится без критики, но мне прекрасно знакома и обратная сторона медали. Когда в прошлом году мы проиграли Мировую серию, далеко не все чикагские болельщики выбирали выражения. Громче всех кричат те, кто уверен, будто справился бы с тренерской работой лучше Рипли или без труда разыграл бы комбинацию, которую я провалил.

Даже не знаю, сколько проходит времени, но когда мне наконец удается освободиться, Хедли рядом уже нет. Она машет из-за соседнего столика, где перед ней стоят обе порции мороженого.

— Прости.

— Не извиняйся. Я знаю, что тебя приходится делить со всем миром, — она отправляет в рот ложечку малиново-шоколадного мороженого.

— Давай уйдем, — я подхватываю мороженое, сжимаю ее ладонь и увожу нас из кондитерской, пока толпа не нахлынула снова. Оказавшись на улице, повторяю: — Еще раз прости.

Я веду Хедли к набережной Риверуок, рассчитывая, что там будет потише и мы сможем спокойно побыть наедине. Как бы хотелось иметь под рукой личного джинна, способного остановить время, чтобы вечер длился вечно.

Хедли лишь пожимает плечами.

— Тебе не за что извиняться. Я все понимаю.

Мы спускаемся по лестнице, оставляя Мичиган-авеню позади и уходя туда, где потише.

План сработал: здесь куда безлюднее. В теплом, приглушенном сиянии фонарей темнота становится нашей союзницей.

— Почему именно бейсбол? — спрашивает она, едва мы начинаем прогулку вдоль реки.

— В каком смысле? — я протягиваю Хедли ложку мороженого, и она приоткрывает рот.

Из горла вырывается тихий довольный вздох, который я изо всех сил пытаюсь проигнорировать, пока либидо окончательно не взяло верх.

— М-м, объедение... Я к тому, почему ты решил стать именно бейсболистом?

Я усмехаюсь: стоит услышать эту историю, как Хедли поймет, что иного выбора просто не оставалось.

— Сначала дай попробовать твое.

— Уходишь от ответа? — она зачерпывает немного мороженого и протягивает. Я обхватываю ложку губами, и Хедли медленно вытягивает ее, не отрывая взгляда от моего рта.

Пожалуй, мороженое — не лучшая затея.

— Действительно вкусно. Я определенно потребую продолжения.

— Ну так...

— Ах да, бейсбол... Что ж, мое имя — Истон, и одно оно должно намекнуть, какое место бейсбол занимает в семье.

Требуется секунда на размышление, но вскоре по лицу Хедли я вижу: пазл сложился, и она сопоставила название известного бейсбольного бренда с моим именем.

— Отец тоже играл. Он получил стипендию в Университете Южной Калифорнии, но в двадцать один год, прямо перед самым драфтом, у него умерли родители. Пришлось вернуться домой и растить младших братьев и сестер — он ведь старший из девятерых. Они с тетей тогда заключили уговор: отец берет на себя детей, а она возглавляет семейный лесозаготовительный бизнес. Потом, когда тети-близняшки уже оканчивали школу, он встретил мою маму. Отцу предлагали должность тренера в университете, но он отказался, чтобы остаться с мамой в Лейк-Старлайт.

Я думаю обо всех жертвах, на которые пошли родители, чтобы пробить мне дорогу в жизнь. А что теперь? У меня есть ребенок, мать которого неизвестна, и я погряз в фиктивном браке.

Отец дважды отказывался от мечты ради тех, кого любил больше всего