– Я в порядке, правда, – поспешила успокоить мужа Марина. – Врач сказал, что через пару дней буду, как новенькая.

– Я разговаривал с врачом, – Павел наконец выпустил жену из своих объятий и сел на стул, стоящий у кровати. – Через два дня тебя только домой отпустят, а потом потребуется еще время – неделя или две, на полное восстановление.

– Ну нет, – застонала Марина. – Ты же знаешь, что я не могу столько времени провалятся в постели, когда мы уже так близки…

– Даже слышать ничего не желаю, – отрезал Павел. – Ты не пойдешь на работу, пока полностью не поправишься.

– А больше врач тебе ничего не говорил? – осторожно спросила Марина.

– Много еще чего. Я взял с него кучу рекомендаций!

– Обо всем позаботился, да? – улыбнулась Марина, мысленно благодаря доктора за то, что сохранил информацию о ребенке в тайне.

Она скажет Паше сама. Только не сейчас. Не здесь. Не в больнице, когда она прикована к кровати и выглядит такой несчастной и беспомощной. Муж очень хотел ребенка. И Марина придумает, как романтично преподнести ему эту новость. Позже. Когда вернется домой. А пока ей самой предстояло осознать мысль, что скоро в их семье появится еще один малыш, и их жизнь кардинально изменится.

Глава 37.

Марина сидела на больничной койке, поджав под себя ноги, и смотрела в окно. Третий день в палате казался ей вечностью. Белые стены, запах лекарств, монотонный писк аппаратуры – все это уже начало сводить ее с ума. Она чувствовала себя гораздо лучше – легкие уже не саднили, голова перестала кружиться, и ей не терпелось вернуться к нормальной жизни. Ее должны были выписать еще вчера, но врач оставил понаблюдаться еще на денек.

Но мысли ее были заняты не только выпиской из больницы. Она все еще думала о том, как и когда расскажет Паше о ребенке. Она знала, что он будет счастлив, ведь о так об этом мечтал. Но знала она и то, что рождение ребенка полностью изменит их жизнь. Придется пересмотреть все, к чему они привыкли. И ее работа… Скоро она уже физически не сможет посвящать ей столько времени. Марина не знала, готова ли к этим переменам.

Стук в дверь выдернул ее из размышлений. Она подняла голову и увидела на пороге Илью. В одной руке он держал небольшой букетик цветов, в другой – пакет с фруктами. Марина удивленно подняла брови.

– Илья, ты с ума сошел? – усмехнулась она. – Меня сегодня должны выписать, а ты с гостинцами.

– Если что, заберешь домой, – пожал плечами он, ставя цветы в вазу на тумбочке и пакет с фруктами рядом. – Не привык навещать больных друзей с пустыми руками. И потом, мало ли, может, тебя еще задержат.

– Не задержат, – твердо сказала Марина. – Я уйду сегодня, даже если придется сбежать.

Она похлопала рукой по кровати, приглашая его сесть. Илья опустился на край, внимательно посмотрел на нее.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он. – Врачи что говорят?

– Уже хорошо, – ответила Марина. – Легкие почти чистые, давление нормализовалось. Сказали, что если я буду нормально питаться и отдыхать, то все будет в порядке. – Она помолчала, потом добавила тише: – Я им, конечно, не сказала, что собираюсь вернуться к расследованию.

– Марин... – начал Илья.

– Илья, это не обсуждается, – перебила она. – Я не могу сидеть сложа руки, когда Палач на свободе, когда мы уже так близко. Тем более теперь мы знаем его мотив.

Илья вздохнул, понимая, что спорить с ней бесполезно.

– Я не собираюсь тебя отговаривать, – сказал он. – Но ты должна сейчас в первую очередь думать о своем здоровье.

– Да думаю я, думаю, – Марина тяжело вздохнула и отвела взгляд. – Хватит уже обо мне. Расскажи лучше, как продвигаются дела с расследованием? Удалось прижать Шапиро?

Илья почесал затылок, встал и прошелся по палате. Он знал, что Марине не понравится его ответ, но понимал также, что скрыть не получится.

– Нет, – ответил он наконец. – Быков не разрешил его трогать. И он прав. У нас нет прямых доказательств, что он во всем этом участвовал. Клиника сгорела почти дотла. От нее мало что осталось. Те охранники, которых мы взяли у ворот, были наняты в тот же день – работали через третьих лиц, ничего не знали, никого не видели. Все, кто мог бы нам что-то рассказать, мертвы. Кроме Шапиро.

– А он молчит, – протянула Марина.

– Молчит, – кивнул Илья. – И будет молчать. Даже если он дружил с Клюевым, Барминым и Нефедовым, это еще ничего не доказывает. Он будет утверждать, что ничего не знал. Что они были просто друзьями, и он понятия не имел об их делах. Без прямых улик мы не можем его прижать.

Марина сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость.

– А папка? Та, которую мы вынесли из огня? – спросила она с надеждой в голосе. – Удалось из нее выудить что-то полезное?

Илья вздохнул и сел на стул рядом с кроватью.

– Кое-что удалось, – ответил он. – Мы расшифровали документы со спецами в участке.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Там были десятки данных на людей. Их физическое состояние, группа крови, резус-фактор, совместимость тканей, генетические профили... Эта подпольная клиника действительно занималась трансплантацией органов. И что-то подсказывает мне, что доноры там были совсем не добровольные.

Марина побледнела. Она сжала одеяло пальцами, представляя масштаб того, что они обнаружили.

– Сколько там жертв? – спросила она тихо.

– Десятки, – ответил Илья. – За несколько лет. Возможно, даже несколько сотен. Мы не знаем точно, потому что много данных было уничтожено. Но то, что удалось спасти, уже говорит о масштабе трагедии.

Марина закрыла глаза. Все это происходило у них под носом. Людей разбирали на органы и отправляли по всему миру. И Нефедов, Бармин, Клюев – все они были в этом замешаны. Финансировали, организовывали, прикрывали.

– Теперь я понимаю, – сказала она, открывая глаза. – Теперь я понимаю за что Палача так их ненавидел. Вот за что он их казнил.

– Думаешь, среди жертв был кто-то из его семьи? – спросил