Он встал, открыл шкафчик, достал бутылку бренди и плеснул себе в стакан на пару пальцев.

– Хотите? – предложил он Марине.

– Вы считаете, что все в этой жизни продается и покупается? – спросила она.

– А вы так не считаете? – Шапиро уселся в кресло, закинул ногу на ногу и сделал большой глоток алкоголя. – Так сколько, Марина Сергеевна?

В тот момент, глядя на его самодовольное лицо, она прекрасно поняла, почему Паша стал тем, кем стал. Почему он взял правосудие в свои руки. Почему он убивал этих людей с такой жестокостью. Марина, наконец, увидела Шапиро Пашиными глазами. Его наглость, его спокойствие, его уверенность в том, что он неуязвим. И она поняла, что никакой закон, никакой суд никогда не смогли бы его остановить. Он слишком высоко забрался. Он купил бы судей, подкупил свидетелей, запугал бы всех, кто встал у него на пути.

– Я скажу вам, чего хочу, – ответила Марина с абсолютным спокойствием в голосе. – Только не здесь и не сейчас.

– Назовите место и время, – расплылся в улыбке Шапиро. – Я знал, что с вами можно иметь дело.

Марина знала, что он придет. И она поняла, что Паша был прав. Единственный способ остановить таких, как Шапиро, – это сделать то, что сделал он. Стать судьей и палачом в одном лице. Завершить дело и поставить в нем точку.

– Мама, – подбежал к ней Вася, – я хочу мороженое!

– Скоро ужин, – ответила она. – Перебьешь аппетит. Сначала поешь нормально, потом будут сладости.

– А папа бы разрешил, – вдохнул Вася, и в его голосе послышалась тоска.

Марина притянула его к себе, обняла.

– Папа смотрит на нас сверху, – сказала она. – Он всегда с нами. Слышишь?

Вася посмотрел на небо, потом на нее.

– Ты скучаешь по нему? – спросил он.

– Очень, – ответила Марина. – Но мы справимся. Правда?

Он кивнул, серьезный и взрослый не по годам.

– Правда, – сказал он. – Мы справимся.

Марина поцеловала его в макушку и снова посмотрела на закат, который она уже успела полюбить. И их новый дом, который купил для них Павел, но в котором так и не успел пожить. Он много чего не успел…

Она погладила свой живот, чувствуя, как внутри шевелятся ее дети. Их с Павлом дети.

– Мы справимся, – повторила она шепотом, обращаясь уже не к Васе, а к Паше, который, она знала, всегда будет их оберегать.

Закат догорал, море шумело, разбивая волны о скалы, где-то вдали кричали чайки. Марина стояла на берегу и смотрела вперед. В новую жизнь. В новое начало.

Она раскрыла дело Палача, хоть официально оно и было признано «висяком», и больше не хотела быть следователем. Теперь она была просто Мариной Скворцовой – матерью и женщиной, которая научилась жить с болью и продолжала идти вперед. Ради себя. Ради детей. Ради Паши.

И это было единственное, что имело значение.

КОНЕЦ