старый кнопочный телефон, проверил уровень зарядки его батареи и нажал на единственный номер, который был забит один единственный номер. Он набрал его и когда на другом конце ответили произнес:

— Это я. Мне нужна вся информация о некоем Викторе Воронове, и его семье, учится в одном классе с моей дочерью.

— В каком объеме?

— Максимально возможном.

— На что нужно особо обратить внимание?

— На его родителей, особенно отца.

— Личный контакт с объектом?

— Пока исключить.

— Понял, когда нужна информация?

— Уже вчера.

— Понял, наружное наблюдение установить?

— Да!

— Разрешите исполнять?

— Разрешаю, докладывайте каждый вечер о результатах. Отбой.

Мужчина отключился. Он звонил своему личному порученцу, который числился в его огромном предприятии разнорабочим. Но сам был бывшим полковником, сотрудником Следственного комитета, которого выгнали за несговорчивость и нежелание исполнять указания руководства и закрывать глаза на воровство своих подследственных. Как обычно бывает в таких случаях его обвинили в вымогательстве взятки, и начальство намекнуло, то ему пора на покой самому, благо выслуга лет позволяла. Иначе, могло случиться так, что отдыхать ему придется на лесоповале.

— Вы не вписались в рынок, — прямо сказал ему генерал, — сами не живете, и другим не даете! И мешаете уважаемым людям.

Полковник не стал спорить. Как делаются такие подставы он прекрасно знал. И сесть в тюрьму это был еще неплохой вариант. А ведь можно было запросто попасть в дорожно-транспортное происшествие со смертельным исходом, и не найденной машиной, упасть под поезд, или стать жертвой уличного ограбления, когда из участников нашли бы только его, c ножевым ранением, или пробитой головой.

Поэтому вернувшись в кабинет он написал рапорт о выходе на пенсию по выслуге лет, который тут же подписали. Нужно сказать, что пенсией его не обидели. И оставили именной наградной пистолет. Вечером того, дня когда он получил пенсионное удостоверение и полковник сидел на кухне и думал, что ему делать дальше, раздался звонок в дверь. Полковник никого не ждал. С женой он давно развелся, а детей у него не было. Взяв пистолет и передернув затворную раму, он загнал патрон в патронник, снял пистолет с предохранителя, и направился к входной двери.

Глава 24

Нападение

Он подошел к железной наружной двери и сначала ложкой для обуви закрыл дверной глазок. Он уже видел такие номера, когда хозяин квартиры смотрел в глазок, там пропадал свет и гости стреляли прямо в глазок, простреливая через глаз голову своей жертвы. Но выстрела не было.

— Кто там? — спросил полковник.

— Здравствуйте! У меня к Вам дело, — ответил незваный гость.

— Все мои дела остались у прокурора и в Следственном комитете, я уже на пенсии, — ответил хозяин и заглянул в глазок двери. На лестничной площадке стоял солидный холенный мужчина в дрогой брендовой одежде. Рядом с ним стояли охранники, но не тупые здоровенный мордовороты с мордой ящиком и руками крючьями. Нет, это были охранники у которых на непроницаемых лицах было написано, что это бывшие комитетчики.

— Мы теряем время, — нетерпеливо произнес холеный мужчина, — если бы я хотел Вас убить, Вам бы уже прострелили голову, когда Вы сидели на кухне и собирались пить чай с тортом «Сказка»! Должен Вам сказать, что этот торт уже совсем не тот! По ГОСТу СССР торт «Сказка» пропитывали сахарно-коньячным сиропом. Его варили из воды, сахара и добавляли настоящую алкогольную основу коньяк или ромовую эссенцию. Вопреки распространенному мнению, коньяк добавляли почти всегда, он придавал плотному бисквиту благородный аромат и не давал торту быстро портиться. А сейчас используют только чистый сахарный сироп, в которую еще и добавляют всякую химическую дрянь. Торт становится жестким и плотным. Если мы договоримся, я Вас угощу таким тортом. Открывайте, я в приемной у министров Правительства страны столько в приемной не жду!

— «Вряд ли наемный убийца знает такие тонкости», — подумал полковник, и решившись открыл дверь.

— Прощу прощения, — и мимо него, профессионально оттерев его плечом, и мгновенно одним быстрым движением отобрав пистолет у хозяина, в квартиру вошел один из охранников и быстро осмотрел всю квартиру.

— Чисто, — бросил он вернувшись, и вытащив обойму из хозяйского пистолета, передернул затворную раму, выбросив патрон наружу и ловко поймав его ладонью. Спустив курок, он вставил патрон в обойму и положил пистолет и обойму на столик.

— Заберете его, когда мы уйдем, — спокойно сообщил он опешившему от всего произошедшего полковнику.

— Ловко! — только и нашелся что сказать тот.

— Профессионально, и очень дорого! Но как видите, оно того стоит! Так Вы нас пригласите? — пояснил гость.

— Как будто Вы в этом нуждаетесь, — проворчал хозяин, — проходите в комнату.

Гость не снимая обуви прошел в гостиную. Охранники остались стоять в коридоре, контролируя тем не менее и гостиную и остальную квартиру.

— Не сочтите за неуважение, но я не снимаю обуви, потому, что по улице в ней практически не хожу, машина, офис, дом, — вздохнул вошедший садясь в кресло, — присаживайтесь, — пригласил он, усмехнувшегося от такой наглости, хозяина квартиры, — разрешите представится, Васнецов Федор Иванович. Думаю, слышали обо мне. А кто Вы знаю.

Полковник кивнул, он вспомнил где видел это лицо. Ему его фотографию показывал его приятель из Следственного комитета с настоятельной рекомендацией обходить его и его предприятия за сто километров. Правда нужно отметить, что никаких дел на него в комитете не было.

— У меня к Вам предложение, — сразу перешел к делу гость, — Вы в курсе, что уже пару дней должны были лежать в морге среди непознанных лиц?

— Это почему? — спросил пересохшим ртом полковник.

— Вы наступили на хвост Ованесяну и создали ему массу проблем. Взятку Вы не взяли. Зато ее взяли Ваши шефы, и дело закрыли. А Вас выгнали на пенсию. А он, дурной, решил Вас наказать.

— Почему же я до сих пор тогда живой? — в упор глядя на гостя спросил полковник.

— Потому, что я выкупил Вашу жизнь, заплатив ему сумму взятки с двойном размере, — сообщил Васнецов, — теперь Вы мой должник.

— Тут Вы прогадали, у меня нет таких денег, вряд ли продажа квартиры покроет Ваши расходы. Зачем Вы это сделали? — усмехнулся полковник.

— Ованесян — дурак, — повторил поморщившись гость, — убивать