гостиную заглянула миссис Локвуд и стремительно подошла к Кристиану. Отношения между ними, казалось бы, должны быть очень напряженными из-за всего, что случилось в прошлом, но Кристиан сделал все, чтобы миссис Локвуд не испытывала неловкость в его присутствии. А когда Сандра забеременела, Кристиан с Эбигейл Локвуд «спелись», как сказала Сандра.

– Твоя жена доведет меня до могилы, Кристиан! – всплеснула руками миссис Локвуд. – Ты должен повлиять на нее. Уведи ее с кухни, пусть отдохнет и даст мне наконец свободу. Мне нужно запечь картофель и индейку так, как я хочу.

– Оу, миссис Локвуд, боюсь, Сандра меня не послушает.

– Придумай что-нибудь, – подмигнула она Кристиану.

Кристиан зашел на кухню и встретился взглядом с любимой. Она улыбнулась ему, и в ее улыбке было все: безграничная нежность, легкая усталость от предпраздничной суеты и та самая, неизменная любовь, что прошла через все бури и теперь обрела свой тихий, глубокий покой. Он подошел к ней, обнял за плечи и поцеловал в разрумянившуюся щеку.

– Милая, помоги мне выбрать рубашку. Никак не могу определиться.

– А ты разве не хотел надеть свитер с оленями?

– Да, но под ним должна быть рубашка.

– Для тебя имеет огромное значение, будет там торчать синий воротничок или какого-нибудь другого цвета? – Сандра приподняла бровь и сощурила глаза. Похоже, она догадалась о том, кто стоит за его уловкой.

– Имеет.

– Ну ладно. – Она вытерла руки о полотенце и, укоризненно покачав головой, пошла вслед за Кристианом.

За их спинами послышался громкий вздох облегчения, отчего они все дружно рассмеялись.

* * *

За окном медленно, словно перья ангела, падал густой снег, укутывая мир в белоснежное, чистое одеяло. Сумерки окрашивали небо в лилово-сиреневые тона, и в каждом окне соседних домов уже зажигались огни, похожие на маленькие маячки тепла.

В доме царила та самая прекрасная, хаотичная суета, что бывает только под Рождество. На кухне звякала посуда, из колонок лились тихие, знакомые мелодии Jingle Bells и Last Christmas. Сандра с Хелен и миссис Локвуд расставляли на столе позолоченные подсвечники и салфетки с оленями. Дженни и Сара резвились вокруг ели, а мужчины обсуждали политику.

Когда они уселись за стол, Кристиан обнял за плечи Сандру, а ее рука под столом невольно лежала на выпирающем животе. Дженни смешила Сару, а та заливисто смеялась. Эбигейл Локвуд, Хелен и Джордж с интересом слушали воспоминания Саманты и Гарета о первом Рождестве с Хелен и Кристианом.

Кристиан прижал ладонь к животу Сандры, где их сын тут же ответил мощным, бодрым пинком, будто спешил присоединиться к ним.

– Он просто не может дождаться встречи с тобой, папа, – улыбнулась Сандра.

– Вы лешили, как его назовете? – вдруг звонко спросила Сара. – Вы все время говолите «малыш» и «он», а у него же должно быть имя!

Тишина повисла на мгновение. Кристиан и Сандра переглянулись. Они перебрали сотни имен, шептали их друг другу по ночам, пробовали на вкус, но ни одно не казалось тем самым, окончательным.

– Мы думали о многих именах, – мягко начала Сандра, глядя на свечу в центре стола. – Но ни одно не звучало как его имя.

– Пусть будет Джастином! – воскликнула Дженни.

– Или Майклом, как Джексон, – предложил Джордж, усмехнувшись.

– Оно должно быть особенным. Не просто красивым. Оно должно нести в себе историю. Нашу общую историю, – проговорила Сандра, и Кристиан услышал в ее голосе волнение.

Кристиан сжал ее холодную ладонь.

– Ты что-то придумала? – спросил Кристиан.

– Да, – кивнула Сандра. Ее взгляд был полон той самой истории – долгой дороги, полной потерь и обретений, невыносимой разлуки и радости воссоединения.

– Говори! Не томи! Как будут звать моего племянника? – поторопила Сандру Хелен, даже притопывая под столом от нетерпения.

Сделав глубокий вдох, Сандра произнесла то, чего никто не ожидал услышать:

– Дэвид. Дэвид Хилл. В честь отца Кристиана и Хелен.

Из пальцев Эбигейл Локвуд выпала вилка, звонко ударившись о край тарелки. За столом повисла тишина, но не гнетущая, не разочарованная, а совсем другого уровня, словно случилось настоящее чудо, и никто не в силах в него поверить, осознать.

– Если вы против… – Сандра занервничала.

– Нет! – в один голос выкрикнули Кристиан, Хелен и мать Сандры.

Эбигейл Локвуд вытерла уголок глаза кончиком салфетки. Кристиан обнял Сандру. В воздухе витало что-то настоящее, волшебное, радостное.

– Это прекрасно, – выдохнула Хелен. – Спасибо, Сандра! Это не просто имя! Это подарок! – всхлипнула она и прижалась к Джорджу.

В этот момент послышался странный звук, будто где-то течет вода. Сандра вздрогнула и широко раскрыла глаза. Она посмотрела на мужа, и в ее взгляде читалось не удивление, а спокойная, торжественная уверенность.

– Кристиан, – тихо сказала она, – кажется, нашему сыну нравится имя, и ему не терпится познакомиться со всеми лично.

Когда ног Кристиана коснулась влага, он понял, что имела в виду его жена.

– У меня отошли воды! – провозгласила Сандра, подтверждая его догадки.

За столом поднялась радостная, светлая паника, полная смеха, объятий и суеты.

Могла ли подумать Сандра, сидя на вековом дубе в Лисбурге много лет назад, что тот худощавый мальчишка с яркими зелеными глазами станет ее судьбой? Что будет хранить ее в своем сердце годами? Что сделает Сандру самой счастливой женщиной на свете? Что подарит им эту ночь, эту семью и этого мальчика, который уже спешил к ним, чтобы начать свою собственную удивительную историю?

Прошлое никогда не умирает. Оно дремлет где-то в глубине сердца, дожидаясь своего часа, чтобы напомнить о себе. Оно просыпается не для того, чтобы причинить боль, а чтобы подарить еще один шанс. Шанс все исправить.

Жизнь взяла их за руки и провела через испытания, но Сандра и Кристиан доказали, что их любовь непобедима. Их любовь стала им домом, прибежищем, где можно дышать свободой и радоваться каждому новому дню.

Конец

Примечания

1

Референс в рисовании – это источник визуальной информации или вспомогательное изображение.