доме, чтобы показать Скайлар, что с нами... что-то изменилось.

Глава 22

Уэст

— Почему в сушилке женская одежда? — Кричит мне Олли из прачечной.

Я замираю, когда собираюсь перевернуть сэндвич с сыром на сковороде передо мной. Я взрослый человек, а чувствую себя так, словно у меня неприятности с девятилетним ребенком. Как будто я что-то скрываю.

Я подумываю что-нибудь придумать, но зачем?

— Это вещи Скайлар, приятель, — отвечаю я.

Он заходит в гостиную с корзиной сухой одежды Скайлар и кладет ее на стол. Клянусь, самый услужливый ребенок в мире. Его сестра, наверное, наверху что-то переделывает после того, как проиграла сегодня утром в футбол, а он здесь, отдает в стирку свою любимую одежду, которую он неделю носил у мамы.

— Попался, — вот и все, что он говорит, ставя корзину на стол в гостиной.

Я украдкой бросаю на него взгляд, но он непринуждённо направляется к обеденному столу. Он не спрашивает, почему её одежда в стирке, и я не знаю, почему ожидаю, что он будет допрашивать меня или смотреть на меня с осуждением.

— Я подумал, что мы могли бы пойти порыбачить после обеда.

— Круто, — говорит Олли, выдвигая стул для себя. — А можно пригласить Скайлар?

Я чуть не роняю сэндвич на пол, когда перекладываю его на тарелку.

— Рыбачить?

Он пожимает плечами и поджимает губы.

— Да. Ей, должно быть, одиноко в бунгало.

— Сомневаюсь, что у нее есть лицензия. — Мое сердце колотится так, словно я подросток, которого вот-вот снова накажут за уличные гонки.

— Я могу заполнить заявление за нее. Это просто.

Эмми спускается по лестнице на кухню, ее настроение несколько подавленное.

— Я хочу быть той, кто будет бить рыбу, когда мы ее поймаем. Мне нужно во что — нибудь попасть, — ворчит она, подходя к столу — чудовище, выманенное из своего логова запахом еды.

— Ты меня пугаешь, — вот и всё, что я говорю, раскладывая еду по тарелкам и ставя их перед ними.

Пока мы едим, я набираюсь смелости, чтобы постучать в дверь Скайлар и спросить, не хочет ли она пойти с нами на рыбалку.

* * *

Час спустя мы с моими неудачниками подкатили к бунгало и видим Скайлар, сидящую на крыльце. Кажется, там стало чище, как будто она подмела и вытерла всё вокруг. Она выглядит бодрой и отдохнувшей, её волосы непослушными волнами падают на лицо.

— Тренер Толстые Бедра! — кричит мне злая птица с её плеча, и щёки Скайлар розовеют. Она отводит взгляд в сторону, как будто попугай может уловить обвинение в её выражении лица.

— Что это значит…

— Хочешь пойти на рыбалку? — Я перебиваю Эмми, приглашая её, и поднимаю коробку со снастями в руке.

Глаза Скайлар расширяются, когда она переводит взгляд на меня.

— На чём?

— На нашем каноэ, — отвечает Эмми, и её глаза сверкают от волнения.

Розовые щёки Скайлар заливаются краской, когда она встречается со мной взглядом.

— Пожалуйста? — Тихо спрашивает Олли, и я стараюсь не переубеждать его. Парень, который никогда не общался ни с кем новым, выпендривается здесь односложными предложениями.

Я не упускаю из виду, как расслабляется тело Скайлар, когда она смотрит на него.

Он не отрывает взгляда от земли и пинает ногой камень, бормоча:

— Я достал тебе лицензию и все такое.

Черри нетерпеливо подпрыгивает на плече Скайлар, как будто это движение может заставить ее встать со своего места.

— Я не знала, что тебе нужна лицензия, чтобы ловить рыбу, — осторожно произносит она.

Эмми издает легкий смешок, прежде чем драматично повернуться ко мне.

— У нас тут любительский час.

Я игнорирую Эмми.

— Да, рыбалка, охота... ласка медведей. Все виды деятельности, разрешенные законом.

— Ласка медведей? — дети сразу же спрашивают.

Скайлар прищуривается, глядя на меня.

— Он шутит. Но да, конечно. Я приду.

Я наблюдаю, как меняется выражение лица моих детей. Оливер поджимает губы в застенчивой улыбке. Эмми менее подавлена, она издает громкий возглас и поднимает кулак вверх, как будто эта победа компенсирует утреннее поражение.

Они оба уже спускаются к воде, когда Скайлар спрашивает:

— В каноэ хватит места для всех нас?

— Мы можем…

— Если нет, ты всегда можешь сесть на колени к моему отцу, — перебивает меня Эмми, крича в ответ.

Все следы румянца на коже Скайлар теперь горят красным. Сомневаюсь, что я выгляжу лучше. Я чувствую себя чёртовым ребёнком, который краснеет из-за своей влюблённости.

Тем не менее, я сдерживаю смех и встречаюсь взглядом с ошеломлённой Скайлар.

— Дети, чувак, — вот и всё, что я говорю, пожимая плечами и отворачиваясь. Я машу рукой через плечо, призывая её следовать за мной.

Я делаю несколько шагов, чтобы убедиться, что Эмми и Олли достаточно далеко и их не слышно.

— Я знаю, что это одно из твоих любимых занятий, но перестань пялиться на мою задницу, милое личико. Убери свою стервозную птичку. Пойдём.

— Ты со мной флиртуешь? — В её голосе звучит музыка и веселье.

Я улыбаюсь, глядя на воду, и не оборачиваюсь, когда говорю:

— Конечно.

* * *

— Ты закричала. — Эмми тычет вилкой в Скайлар, и я вздрагиваю. Иногда ее энтузиазм граничит с неистовством.

Скайлар закатывает глаза, сидя напротив меня. Они все сидят напротив меня.

Оба ребенка захотели сидеть рядом с ней за ужином, поэтому их три стула плотно сдвинуты по одну сторону стола. А я сижу один по другую.

Я чувствую себя так, словно присутствую на самом нелепом допросе в мире.

— Я не кричала.

— Да, — добавляет Олли, бросаясь на защиту Скайлар. Она заговорщицки улыбается в его сторону, но немного преждевременно. — Это было больше похоже на визг.

Ее рот открывается, и я вижу, как