— Я не визжала. Свиньи визжат. Я просто была удивлена, увидев, что рыба плавает повсюду.

По правде говоря, она так испугалась, что я подумал, будто она собирается выпрыгнуть из лодки, лишь бы избавиться от этого.

Эмми смеётся.

— Ты чуть не перевернула всё каноэ. А эта штука никогда не переворачивается.

Я кашляю в кулак, притворяясь, что это не смех, а застрявшая в горле еда. Если бы Эмми только знала.

Скайлар поджимает губы и бросает на меня осуждающий взгляд. Как будто дети волшебным образом догадаются, что мы с ней на самом деле опрокинули его, пока трахались до потери пульса.

— Что ж, спасибо, что подыграла мне и поставила его обратно, — говорит Скайлар, откусывая кусочек курицы-барбекю.

Теперь настала очередь Эмми закатить глаза. Скайлар не хотела убивать рыбу — на самом деле, она выглядела совершенно подавленной из-за этой перспективы.

Я не знаю, откуда, по её мнению, берётся еда, но, опять же, эта женщина взяла с собой на рыбалку сумочку, как будто могла воспользоваться своим чёрным «Амексом» на воде.

Эмми похлопывает Скайлар по руке и улыбается ей, как будто она взрослая, успокаивающая ребёнка.

— Всё в порядке. Я тебя прощаю. Со временем ты привыкнешь. Не успеешь оглянуться, как сама схватишься за биту и избавишь этих жалких придурков от страданий.

Моя дочь возвращается к еде, как будто она только что не произносила слов, как старый седой рыбак, подразумевая, что Скайлар всегда будет рядом и будет ходить с нами на рыбалку.

Я потираю щетину, качая головой.

Эмми — необузданный ребенок, но вместо того, чтобы ужасаться ее прямолинейности, выражение лица Скайлар наполнено нежностью.

— Никогда не меняйся, Эмми, — говорит она, глядя моей дочери в глаза. — Никогда и ни для кого.

Эмми наклоняет голову, глядя на нее в ответ, но затем кивает. Между ними что-то происходит. Какое-то понимание. Какое-то обещание.

Когда я смотрю на них вместе, мое сердце бьется быстрее, а грудь наполняется гордостью.

От тоски.

— Твоя одежда здесь, Скайлар, — бросает Олли, заставляя нас обоих замереть.

— О... спасибо, — отвечает она, пытаясь вести себя непринужденно, отправляя в рот арбузный шарик.

Эмми, подражая Скайлар, изящно накалывает арбузный шарик на вилку, а затем продолжает говорить с открытым ртом, продолжая жевать.

— Почему твоя одежда здесь?

— Потому что я хотела постирать, а твой папа сказал, что мне не нужно идти в прачечную…

— Потому что Скайлар осталась в доме, пока вас не было, — выпаливаю я. Я никогда не приукрашивал правду для своих детей, так зачем начинать сейчас? Я не нарушил никаких законов, позволив ей остаться в гостевой комнате.

Две пары голубых глаз, таких же, как у меня, смотрят на меня через стол. Не знаю, почему я чувствую, что у меня неприятности, но это так.

На мгновение воцаряется тишина, затем Эмми пожимает плечами и возвращается к своей тарелке с едой.

— Справедливо. Я бы тоже не хотела спать в бунгало. Там живет мышка тети Рози.

Мы со Скайлар смотрим друг другу в глаза.

— Ты знала о мышке тети Рози?

Эмми замирает, глядя на меня большими голубыми глазами.

— О нет. Я не должна была тебе этого говорить.

Скайлар пытается сдержать смех, но у неё не получается.

Я уже собираюсь высказать всё, что думаю о Рози, которая устроила на моей территории дом с чёртовым грызуном, но Скайлар перебивает меня.

— Всё в порядке. Мы со Скотти подружимся на этой неделе.

Олли хмурит брови.

— Подожди. Ты собираешься вернуться туда?

— Да, — Скайлар пожимает плечами.

— Зачем?

Она улыбается заученной улыбкой, которую я узнаю по глянцевым страницам журналов в очереди в продуктовом магазине. Не той улыбкой, которую она дарит мне, когда мы наедине.

— Потому что у вас, ребята, здесь много дел. Я не хочу мешать.

Мой сын поворачивается и смотрит на нее.

— Ты не помешала. Нам нравится, что ты здесь.

Она смотрит на него сверху вниз, и в ее глазах появляется блеск.

— Ты просто должна остаться. Для тебя есть комната и все такое. — Он поворачивается ко мне. — Верно, пап?

Я наблюдаю за ними через стол, они оба втиснулись рядом с ней, как будто тоже хотят быть к ней поближе. Как будто они так же необъяснимо привязаны ко мне, как и я к ним.

Это что-то новое, непривычное и… правильное.

Вот почему я смотрю прямо в её янтарные глаза и говорю:

— Останься.

Глава 23

Скайлар

Я проснулась в волнении из-за сегодняшней встречи. Но заголовок в моём почтовом ящике полностью изменил мой день. Он гласил:

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ: источники сообщают, что Скайлар Стоун живёт в страхе, что на неё нападёт озёрная форель.

Я действительно испугалась. И дети так сильно смеялись, что стоило притвориться настоящей городской девчонкой. Это воспоминание всегда вызывает у меня улыбку. Я буду дорожить им вечно.

Так что теперь я сижу напротив Форда и его дочери Коры в уютной гостиной, расположенной в задней части их кабинета, и чувствую себя увереннее, чем когда-либо. Это очаровательная атмосфера с дровяной печью в углу и стеной, увешанной полками и пластинками.

На кофейном столике между нами разложены листы бумаги.

— Нет. — Кора качает головой, бросая листы один за другим. — Нет. Нет. Черт, нет.

Она продолжает листать их, а я не могу сдержать улыбку, наблюдая, как Форд смотрит на нее, нахмурив брови. Я наблюдаю за ними уже час, и они великолепны.

Оба такие похожие. Оба такие сухие. Я могла бы смотреть на них весь день.

— Где ты нашёл эти песни, Форд? Teenyboppers R Us? — Она не смотрит на него, когда говорит это, просто стонет и отбрасывает ещё один лист с такой