Конечно, у свободных торговцев нет той же силы и власти, как у аукционного дома «Волхов», но поверь — наша организация умеет доставать редкие вещи. Настолько редкие, что о них говорят шепотом или не говорят вовсе. — Пауза. — А ещё мы предложим лучшую цену за всё… необычное. Без лишних вопросов и уведомления властей.

Вот тут Марк задумался, невольно опустив взгляд на её чёрный нож: организация, способная достать запретное и купить ценное…

— Хорошо, — ответил он. — Буду иметь в виду.

Судя по потеплевшему взгляду, Ольга поняла — это честный ответ, а не вежливая отговорка.

Приподняв бровь, Марк дал понять, что разговор окончен, и настала пора снять купол. Спустя миг, он уловил слабый всплеск энергии — мгновение и под куполом разлился тонкий, едва ощутимый цветочный аромат — приятный, дурманящий, обволакивающий…

«Зафиксировано воздействие на пользователя. Природа — ментально-алхимическая. Воздействие подавлено».

Сообщение центра управления ударило не хуже пощёчины. Подключённые ментальный и лечебный артефакты уже развеивали дурман, не оставляя ему ни единого шанса.

В глазах Марка полыхнула буря:

— Что это было? И зачем ты это сделала?

За секунду по лицу Ольги пронеслась целая гамма едва различимых эмоций: удивление, разочарование, страх…

Но она быстро вернула себе привычную маску и невинно поинтересовалась:

— Ты о чём?

— Мне обратиться к привратнику?

Вот теперь страх проступил куда ярче.

— Прости… — опустив взгляд, едва слышно произнесла она.

Видя, что он продолжает молча ждать, нехотя закончила:

— Это пыльца сердцелова. Цветка из шестого круга. Она… она не причинила бы тебе вреда. — Пауза. — Ты бы просто стал относиться ко мне… чуть лучше.

— Убери купол.

Ольга подчинилась.

И уже в удаляющуюся спину едва слышно прошептала:

— Вот дура…

А Марк шёл и думал, что прав был отец.

«Запомни, сын: если девушка решила заполучить парня — для неё все средства хороши», — говорил он, весело поглядывая на маму, каждый раз притворно возмущавшуюся при таких разговорах. — «Вот я. Как бы я ни отбивался от твоей матери — всё равно угодил в её сети».

Мама в ответ обязательно бросала в него полотенцем.

А Лиза… хохотала…

Воспоминание отозвалось глухой тоской. Как она там? Всё так же лежит без движения в белой палате, окружённая лучшими целителями?

«Держись, сестрёнка. Я уже близок к цели…»

В глубокой задумчивости Марк вернулся и опустился рядом с Алисой.

— Что она хотела? — голос девушки был подчёркнуто спокоен, но он ясно чувствовал скрытое в нём напряжение.

— Поблагодарила за помощь. Предложила услуги их организации.

— И всё?

— Да.

Врать не хотелось, но и рассказывать про сердцелов — тоже.

Незачем.

— А почему ты тогда такой… — Алиса не закончила, но он понял.

— Вспомнил родителей. — Пауза. — И Лизу.

— С ней всё будет хорошо, — Алиса заглянула ему в глаза. — Слышишь? Я уверена.

— Спасибо, — пусть это были всего лишь слова, но они действительно успокаивали. Он обнял девушку, прижимая к себе. — Спасибо за поддержку. Она очень ценна для меня.

Какое-то время они просто сидели, слушая дыхание друг друга.

— Марк?

— Да.

— Расскажи мне о них. О родителях. О сестре.

Парень невольно напрягся, но тут же вспомнил историю самой Алисы. Девочка, росшая без матери. Отец, для которого дочь — актив клана. Она ведь даже не знала, какой бывает обычная семья.

«Не знала какой бывает любовь…»

Он уже было начал рассказ, но сразу же остановился — такое должно звучать только для них…

Марк поднял голову:

— Привратник.

Голем возник рядом через мгновение:

— Слушаю, претендент.

— У меня вопрос по устройству зоны отдыха. Готов заплатить за ответ очками заслуг.

— Задавай.

— Можно ли настроить рунный круг так, чтобы происходящее внутри осталось приватным? — И, чуть помедлив, добавил: — Ответ дай так, чтобы его поняли и услышали все.

По зоне отдыха волной прокатилось оживление. Претенденты, до этого лишь делавшие вид, что им нет до происходящего дела, теперь смотрели прямо — кто с удивлением, а кто и с нескрываемой благодарностью. Приватности здесь отчаянно не хватало каждому.

— Это возможно, — голос привратника окутал помещение. — Восстанавливающая печать поддерживает режим уединения: подайте энергию в эту руну, — голем дождался, пока все рассмотрят место, на которое он указывал, — звук перестанет покидать пределы круга, а происходящее внутри будет скрыто от посторонних глаз. Повторная подача энергии отменит режим.

— Спасибо, — Марк благодарно кивнул.

— Я снял с тебя пять очков заслуг.

Уже через минуту над их кругом сомкнулась матовая пелена, отрезая их с Алисой от остального мира.

И Марк заговорил…

Он рассказывал о детстве — своём и Лизы. О шалостях, за которые им влетало на пару. О походах с отцом на столичную арену и маминых пирогах. О своей коллекции карточек и мечте стать легендарным героем. О том дне, когда стало известно, что он — бездарь…

И о том, что в их доме это не изменило НИЧЕГО: отец лишь потрепал по волосам и сказал: — «значит, будешь лучшим среди обычных». Мама испекла его любимый торт, а Лиза заявила, что всё равно будет говорить всем, что её брат — самый сильный.

Слова лились сами, и Марк чувствовал: они целительны не только для него. По щекам Алисы катились слёзы — но это были светлые слёзы. Его рассказ показывал ей, какой бывает жизнь.

Какой она ДОЛЖНА быть.

— Пообещай мне, — прошептала она, сжимая его ладонь. — Пообещай, что у нас будет так же.

— Обещаю.

Алиса прижалась к его плечу, и они продолжили говорить — теперь уже о её детстве. Об огромном холодном доме. О учителях, сменявших один другого. Об отце, которого она видела по расписанию…

Эти разговоры были глубже всех прежних — здесь, на границе жизни и смерти, слова обрели истинный вес и ценность.

Они проговорили несколько часов, становясь ближе друг к другу с каждой минутой.

И схожая картина наблюдалась не только у них: неподалёку, отгородившись пеленой, разговаривали Татьяна с Сергеем. Ольга и аристократы тоже воспользовались приватностью, и только Олег Щукин просто сидел, глядя в одну точку.

Но одно зрелище заставило Марка задержать взгляд: под матовым куполом уединились Новгородов и Артур Вольский.

«Интересно, что общего у наследника великого клана и представителя „Волхова“?»

Ответ пришёл сам — и он ему не понравился.

ОН!

У