Не красивую картинку, в которой все чинно сидят за столом и никогда не повышают голоса. Не идеальную жизнь, где никто не болеет, не плачет и не совершает ошибок. А настоящую семью — шумную, живую, иногда невыносимую. Где спорят из-за последней оладьи, пачкают щёки сметаной, толкаются локтями. Где рядом сидит мужчина, способный одним взглядом успокоить детей.

Я слишком долго запрещала себе даже мечтать об этом.

Сначала потому, что вся моя жизнь принадлежала Мухтару и его гневу. Потом потому, что нужно было выживать, кормить детей, искать крышу над головой и не думать о том, насколько я одинока. А после появился Алихан и изменил мою жизнь навсегда.

Поднимаю чашку к губам, пряча за ней улыбку. В этот момент Алихан кладёт ладони на стол и переплетает пальцы в замок.

— Мальчики.

Он говорит негромко, но оба сразу поднимают головы.

Омар перестаёт жевать. Арман опускает откусанную половинку оладьи на тарелку и вытирает пальцы салфеткой. Ещё несколько секунд назад они перебивали друг друга, смеялись и спорили, а теперь сидят тихо, глядя на Алихана с одинаковым вниманием.

Я тоже смотрю на него. По его лицу ничего невозможно понять. В груди поднимается тревога. Алихан переводит взгляд с Омара на Армана.

— У нас с вашей мамой есть к вам разговор.

Мальчики переглядываются.

— Мы что-то сделали? — первым спрашивает Омар.

— Нет.

— А что случилось?

Опускаю чашку на блюдце. Фарфор тихо звякает, выдавая моё волнение. Алихан поворачивается ко мне, и наши взгляды встречаются. Протянув руку, накрывает мою ладонь своей.

— За эти месяцы вы стали мне очень близки, — начинает Алихан. — Я полюбил вас обоих, ребята, — он делает короткую паузу и глядит на них. — Но ещё я… люблю вашу маму.

Омар смотрит на меня, затем переводит взгляд на Алихана. Арман тоже поднимает голову.

Я чувствую, как к щекам приливает жар. Нелепо смущаться перед собственными детьми, но мне вдруг хочется выдернуть руку и одновременно прижать ладонь Алихана к себе ещё крепче.

— Сильно любишь? — спрашивает Арман.

На губах Алихана появляется улыбка.

— Сильно.

— А мама тебя? — тут же интересуется Омар.

Открываю рот, собираясь ответить, но Алихан поворачивается ко мне. Теперь смотрят уже все трое.

— Маму спроси, — произносит он.

— Мам? — в голосе Омара слышится нетерпение.

— Люблю, — отвечаю тихо.

— Тоже сильно? — уточняет Арман.

Я улыбаюсь сквозь подступившие слёзы.

— Тоже.

Мальчики снова переглядываются. Между ними происходит какой-то безмолвный разговор, понятный только двойняшкам. Омар едва заметно приподнимает брови. Арман пожимает плечами. Затем оба одновременно смотрят на Алихана.

— Агатай, а у тебя же есть жена? — говорит Омар.

Прямой детский вопрос падает между нами, и я тут же напрягаюсь.

Ладонь Алихана продолжает спокойно лежать поверх моей. Он не отводит глаз и не пытается подобрать удобный ответ.

— Есть, — подтверждает он. — И ты правильно об этом спросил.

Омар хмурится.

— Тогда как ты можешь любить маму?

Я замираю, но Алихан отвечает без раздражения:

— Жизнь иногда складывается не так, как мы планировали. Бывает, двое взрослых становятся мужем и женой, а потом понимают, что не могут быть настоящей семьёй. Просто их общая дорога заканчивается.

— Как дорога может закончиться? — не понимает Арман.

— Иногда дальше каждому нужно идти в свою сторону, — объясняет Алихан. — Мы с Зариной больше не будем мужем и женой. Но ваша мама здесь ни при чём. Это решение я принял ещё до того, как понял, насколько сильно её люблю.

Последние слова он произносит особенно твёрдо.

Я понимаю, что сейчас он говорит не только для детей, но и для меня.

— А тётя не расстроится? — спрашивает Арман.

Алихан несколько секунд молчит.

— Наверное, ей будет неприятно и больно, — отвечает он честно. — Поэтому я должен поступить уважительно и закончить всё правильно.

Арман задумчиво кивает, хотя я не уверена, что он понимает всё до конца. Хотя ему и не нужно понимать. Это действительно взрослые дела. Но мне нравится, что Алихан не пытается обмануть их и относится с уважением к Зарине.

— А что теперь будет? — спрашивает Омар.

— Теперь я хочу, чтобы мы жили одной семьёй, — отвечает Алихан. — Я хочу быть рядом с вами всегда. Но мне важно знать, что вы об этом думаете.

Омар смотрит на брата. Арман отвечает ему таким же долгим, внимательным взглядом, совсем не похожим на детский, наивный. И это очень меня удивляет, как будто они резко повзрослели, а я и не заметила. Между ними снова происходит безмолвный диалог, понятный только им двоим.

— Мы можем сказать честно? — уточняет Омар.

— Вы всегда можете говорить со мной честно.

— Даже если тебе не понравится?

— Даже тогда.

Омар опускает глаза в чашку, Арман косится на него, а Алихан терпеливо ждёт, не торопит их и не пытается заполнить повисшую тишину. Только его ладонь по-прежнему лежит поверх моей.

— А ты потом не уйдёшь?

Улыбка исчезает с лица Алихана. У меня болезненно сжимается сердце. Значит, Омар думает об этом. Боится привыкнуть к человеку, а потом потерять его.

Алихан отодвигает стул и пересаживается ближе к мальчикам.

— Послушайте меня, ребята.

Дети послушно поворачиваются и внимательно смотрят на него.

— Я не уйду, — обещает Алихан. — Возможно, у нас с вами будут трудные дни. Вы можете сердиться на меня, а я на вас. Но я обещаю, что не исчезну и не брошу вас.

Омар буравит его взглядом, переваривая каждое слово, а потом кивает.

— Хорошо.

— Да, — вторит ему Арман.

Алихан медленно улыбается. Омар снова смотрит на Армана, и они мысленно договариваются ещё о чём-то. Арман едва заметно кивает брату, словно даёт разрешение говорить дальше.

— Дядя Алихан… — начинает Омар.

— Да?

Сын замолкает. Вся его уверенность внезапно исчезает. Он смотрит то на Алихана, то на меня, а потом опускает глаза и шумно вздыхает.

— А можно нам теперь называть тебя папой?

Брови Алихана стремятся к переносице. Он опешил, как и я, а мальчики следят за нашими реакциями молча и ждут ответа с опаской. Этот простой вопрос пробивает защиту Алихана. В его глазах появляется растерянность, но в следующую секунду он собирается и спрашивает хрипло:

— Вы оба этого хотите?

Арман кивает.

—