прямо за нами. Дыхание перехватывает, когда я оборачиваюсь и вижуэто. Из темноты выступает фигура — человеком её не назвать. Да, она движется на двух ногах, но сгорбленное тело достигает десяти футов1 в высоту, кожа отдаёт неестественным красным, конечности толстые и мускулистые, а чёрные глаза впились в герцога.

Демон.

Чудовище.

Я прижимаюсь спиной к книжному шкафу, открываю рот, чтобы закричать, — но не издаю ни звука. Из-под стола, снизу, доносится шёпот Женевьевы. Она повторяет один и тот же вопрос, который слышу только я:

— Чтоэто такое?

Я молчу.

Я не могу говорить.

Чудовище.

Элегантные черты герцога безобразно трескаются, а его конечности вытягиваются. И тогда демон произносит:

— Беги.

Его безупречная одежда трещит по швам, расползается на меняющемся теле. А я?

Я не в силах шевельнуться.

Тело цепенеет, пригвождая меня к месту. Пальцы Эшвуда удлиняются, превращаясь в когти. Глаза горят неестественным чёрным светом. Из его груди вырывается чудовищный рык.

Другое существо издаёт пронзительный визг и бросается на меня.

Женевьева все также в ловушке под столом, дальше от выхода. Ей потребуется больше времени, чтобы сбежать. Пока что она незаметна. А я на виду. Как мишень.

Паника захлёстывает меня, и инстинкт берёт верх. Я делаю единственное, что могу:

— Оставайся здесь, Женевьева! — кричу я и бросаюсь в сторону. Моя корона соскальзывает с головы и падает на край ковра, расшитого золотыми нитями. Монстр врезается в соседний книжный шкаф. — Я уведу их. Зови на помощь!

— Кэтрин!

Трансформация герцога завершена. Чёрные глаза смотрят на меня и демонический голос звучит прямо у меня в голове:

— Беги.

Ноги движутся сами — я прыгаю к двери, сердце колотится. Я молюсь, чтобы твари последовали за мной. План срабатывает. Когти скребут по камню за спиной, приближаясь с каждым шагом. Их несколько пар, значит, Женевьева в безопасности. Но я не могу остановиться. Я бросаю её — всё ещё съёжившуюся под столом. Шёлк скользит по лодыжкам, а ступни с силой бьют в пол, пока я бегу по коридорам. Бегу до тех пор, пока зрение не начинает плыть, а в боку не вспыхивает боль.

Наконец впереди показывается она.

Лестница.

Спасение.

Я лечу вверх, перешагивая через две ступеньки, поднимаясь всё выше, пока не достигаю самого верхнего этажа поместья. Я врываюсь в пустую башню-шпиль. Грудь тяжело вздымается. И тут я понимаю, какой путь выбрала.

Тупик.

Живот болезненно сжимается.

Нет.

Сквозняк тянет из большого арочного окна. Внизу, в лунном свете, сверкает садовое озеро.

Единственный выход.

Я подхожу к окну и оборачиваюсь как раз в тот момент, когда существо, в которое превратился герцог, втискивается в комнату. Его огромное тело заполняет весь дверной проём. В нём нет ничего, кроме чистой силы и смерти — она сияет в абсолютно чёрных глазах. Они впиваются в мои. И тут рядом с ним проскальзывает второй демон.

Сердце колотится всё быстрее.

Если останусь, я умру.

У меня нет выбора.

Я глубоко вдыхаю и бросаюсь вперёд, прямо к окну. Я так близко — оно прямо перед глазами. Шаг, ещё шаг, а затем, из последних сил, я прыгаю.

На одно мгновение я становлюсь невесомой. Платье взлетает вверх, ветер свистит в ушах, холодный ночной воздух обнимает меня. Чувствую приближение воды где-то в горле. Озеро всего в нескольких секундах…

Я успею.

Затем что-то щелкает вокруг моего запястья.

Длинный, извилистый хвост обвивает мои руки, шею и туловище. Сила рывком отбрасывает меня назад так сильно, что воздух вырывается из легких.

Нет.

Падение прерывается. Меня хватают и затаскивают обратно во тьму башни — дальше, дальше, пока само спасение не умирает где-то внутри души. Полная луна, безмятежно сияющая в ночном небе, — это всё, что я успеваю увидеть. Тащат все выше и выше, пока холодная тьма шпиля не пожирает меня целиком.

Нет. Нет, нет, нет.

Окно захлопывается.

Грудь вздымается, юбки обвиваются вокруг ног — я вишу в воздухе. Длинный извилистый хвост обхватывает запястье и сжимается, волоча дальше. Давление впивается в кожу, пока хватка лишь усиливается. Я громко стону:

— Нет…

Оно схватило меня. Мне конец.

Герцог стоит в свете камина, но это уже не прежний мужчина с бокалом. Широкий и чудовищный — его тело словно вылеплено из грубой силы. Багровая кожа блестит от пота и крови, грудь тяжело вздымается. Он не похож на другого демона. Тот сидит на корточках в дальнем конце комнаты — сгорбленный, рычащий, с немигающими чёрными глазами, устремлёнными на меня. Тоже истекающий кровью: одна рука оторвана. С его губ срывается рык и все вокруг замирает.

Новое рычание, исходящее от того самого герцога, разносится по комнате.

Демон бросается вперёд.

Герцог быстрее.

Их удары сотрясают стены поместья. Когти рвут, плоть раздирается, а кости трещат. Сплетённые в кровавый клубок, они врезаются в книжные шкафы, отбрасывая тома на пол. Свет камина дико пляшет вокруг нас, выводя на стены чудовищные тени. А я всё там же — обездвиженная, неспособная бежать.

Демон рычит, пытаясь вцепиться Эшвуду в горло. Но герцог сильнее.

Быстрее.

Он хватает его за череп.

Раздается отвратительный хруст.

Тело напрягается — и обмякает. В эту драгоценную секунду ни один из них не двигается. Затем, без малейшего колебания, герцог отрывает голову его от плеч.

Небеса, помогите мне.

Кровь заливает ковры. Я задыхаюсь от этого запаха — удушающего, сладковатого. Дыхание перехватывает. Ногти впиваются в ладони, но сжать кулаки сильнее просто невозможно.

Отрубленная голова падает на паркет, с неё течет густая чёрная жидкость. Пустые глаза смотрят в никуда. Тело падает вперёд, а голова и туловище медленно рассыпаются в пыль.

Герцог выдыхает. Кровь чернеет на его губах. Чудовищное тело разворачивается — и эти чёрные глаза встречаются с моими. Он делает шаг. Ещё шаг. Его огромная фигура выступает из тьмы, всё ярче освещаемая камином.

Голый.

Непристойный.

Его демоническая кожа — тугие мускулы и сдерживаемая сила внутри его чудовищности. Хвост вокруг моего запястья шевелится: скользит выше, закручиваясь туже, пока мой пульс не начинает биться под его хваткой. Я сглатываю.

Я в ловушке, одна в комнате с демоном.

В одно мгновение моя спина врезается в каменную стену.

— Ох! — крик рвётся из горла, боль пронзает рёбра, но звук обрывается: огромная рука с когтями смыкается на моём горле.

Я не могу пошевелиться.

Я едва ли могу дышать.

Мои пальцы скребут по его коже — я царапаю запястье. Он прижимает меня к стене сильнее, удерживая одной лишь грубой силой. Мое сердце дребезжит. Он приближается, но каждый шаг тонет в этих