Утро следующего дня. Стэн.

Просыпаюсь рывком. Будто из воды выпрыгиваю. При этом испытываю приятную удовлетворённость, как от решённой загадки, над которой долго ломал голову. Тайна раскрыта.

Самое ярчайшее впечатление от сна, где я кое-что вспомнил, не злой и грозный гусь. Совсем другое меня резануло тогда и всплыло сейчас. Отчётливая и восторженная издёвка в смехе сестёр. Над теми, кого любят хотя бы немного, так никогда не смеются.

Разыграть близких или друзей можно. Весело посмеяться при этом, да ещё вместе с жертвой. Сестрицы обожали меня разыгрывать. Например, подарить по какому-нибудь поводу красивую коробочку якобы с лакомствами. Затем заливались счастливым смехом при виде моего разочарованного и обиженного лица, когда в коробочке обнаруживался какой-нибудь мусор. Хорошо, если не козьи шарики.

Но никогда я настолько ясно не слышал в их смехе явного глумления. Так насмехаются только над врагами. Или теми, кого глубоко презирают.

Как обычно, раскрытый секрет открывает дорогу к другим загадкам. Откуда у всего этого ноги растут? Гораздо более распространены случаи, когда самых младших вся семья дружно балует. Старшие сёстры фактически инстинктивно их опекают.

Проверяю состояние организма, уделяю особое внимание сердцу. Чисто и надёжно сращивать мышечные волокна — работа изматывающая и ювелирная. Я не тороплюсь, делаю очередной слой уже где-то в середине разреза. Заодно прогоняю энергетическую волну по всему телу. Мне грозит физическая деградация от резкого ограничения подвижности, вот и ищу методы противодействия.

Умываюсь водой из бадейки, привожу себя в порядок.

Через четверть часа.

— Сесилия, что ты там затеваешь, подлая тварь⁈ — последние слова вырываются помимо воли.

Предупреждён, значит вооружён. Паула не производит впечатления храброй дуры, которая до мозга костей предана Сесилии. Да и с чего бы, она не личная служанка. Поэтому вряд ли девушка побежала ей докладывать о проваленной миссии. И значит, что? А то, что надо ждать повторения «удавшегося». Вот я и ждал. Затаившись на нижней части лестницы, держа под контролем пересечение двух путей: из кухни ко мне и из апартаментов Сесилии в общую столовую.

Меня, сидящего в тени за густым рядом балясин, заметить несложно. Если пристально всмотреться. Но Сесилия беспечна. По её мысли, я, обессиленный после лечения тяжёлой раны, не могу встать с постели. Без капли сомнения она решила повторить свой вчерашний подвиг. Ужин она пропустила: осторожная Паула, не желающая лишаться уха, принесла его раньше, чем собрались на трапезу остальные.

От моего разоблачающего окрика сестра испуганно отпрыгивает от служанки. И устремляется в столовую. В спину ей бьёт моё обещание всех благ и счастья в личной жизни.

— Ещё одна такая попытка — и я тебя ночью налысо обрею, тупая мразь!

И откуда во мне столько злости?

Вопрос быстро испаряется — прекрасно знаю откуда. И почему-то уверен, что смогу обещанное исполнить.

Паула, угодливо улыбаясь, проходит мимо. Возвращаюсь к себе вслед за ней.

Через неделю утром. Тренировочная площадка.

Дриз тренирует Хендрика, а я работаю с чучелом, набитым соломой. Сначала простые выпады, затем с раскачкой. Манекен подвешен, может раскачиваться, может крутиться.

Стараюсь не перенапрягаться. При быстрых, но кратких движениях сердце просто не успевает разогнаться. А паузы делаю длинные.

Хендрик с наставником делают перерыв, усаживаются на скамью недалеко от меня.

— Стэн, попробуй с выворотом кисти, — Дриз показывает как, — чтобы наносить удар как бы со стороны.

Киваю. Выполняю. Со стороны — это сбоку. Рисую угольком точку поражения на боку чучела. Делаю первый выпад. Выслушиваю замечания. Во время процесса наставник вдруг спрашивает:

— А почему в левой стойке?

— Почему нет?

Дриз пожимает плечами. Раз делает это молча, значит, возражений нет. Мне как-то вспомнилось высказывание одного из ратников, что обоерукие бойцы намного опаснее обычных. При работе в строю такие умения не нужны, если только для левшей. А вот в индивидуальном бою это если не главный козырь, то всё-таки сильный.

Потому и начал делать из левой руки ударную. Необычные ощущения.

Но возражение у Дриза есть. Ему требовалось время, чтобы сформулировать:

— Тактика боя при этом резко меняется. Понимаешь? Когда ты в обычной стойке, парируешь удар справа или дагой в левой руке. Теперь тебе придётся отражать нападение левой рукой, а дага становится лишней.

Обсуждаем проблему. Первое моё возражение в том, что у противника сложностей возникает не меньше. Даже намного больше, если он заранее не готов.

— Ещё я могу поменять руку на мгновенье, чтобы нанести неожиданный удар.

— Если без кинжала сражаешься, — хмыкает Дриз.

Выполняет свою миссию наставник на совесть. Обрисовал в два счёта ожидающие меня проблемы. Только есть у меня и скрытые мотивы. О них я докладывать не спешу.

Присутствие глядящего на меня с насмешливым презрением Хендрика тоже тренировка. Мне надо научиться спокойно реагировать на близость ненавистного и до сих внушающего страх существа. К тому же я придумал, как серьёзно его достать.

В момент очередной паузы оборачиваюсь к брату и наставнику и как бы невзначай распахиваю жилетку. Остыть мне надо, что такого?

Хендрик цепенеет, бледнеет, глаза становятся стеклянными.

— Стэн, ты что, в той же самой рубашке? — удивляется Дриз.

— А что? Она ещё хорошая… — равнодушно пожимаю плечами.

Вру, конечно. Пострадавшее одеяние выбросили сразу. Вернее, отдали челяди на хозяйственные нужды. Так что я нарисовал разрыв в том же самом месте, затем живописно закрасил окрестности прорехи вишнёвым соком. Выглядит убедительно.

Да, вру, но они же об этом не знают. А если и узнают, то что? Всё равно это напоминание о том, что было.

Во время длинного перерыва уже я внимательно наблюдаю за спаррингом Дриза и Хендрика. Слабовато выглядит братец, пожалуй, даже жалковато. Усмехаюсь, работать ещё наставнику с ним и работать. Но в коня ли корм? Затем вспоминаю, что этот жалкий боец насадил меня на шпагу, как жука на иголку. Себя в чувство приводить тоже надо время от времени.

Не просто так глазею. Пытаюсь поймать момент начала атаки. А лучше загодя. Если принять, что время реакции — одна десятая секунды, то любая быстрая и точная атака обязательно увенчается успехом. Потому что за десятую долю секунды можно прыгнуть вперёд на полметра, не меньше. Тем самым сократить дистанцию до убойной и поразить противника, который даже шевельнуться не успеет. Так ещё попробуй достичь скорости реакции в одну десятую! У обычного человека раза в два больше. Интересно, откуда я это знаю?

Единственный способ эффективно защититься — предвидеть атаку за пару долей секунды.