* * *

– Мёрфи, он ведь… – Крис поморгал, отгоняя подступающие слезы. – Это из-за меня он погиб. Я обвиняю Вика, потому что так легче. По-другому не смогу. Иначе свихнусь.

– Покажите пальцем на того, кто здесь не чувствует вину, и я подарю ему миллион…

Итан прошептал эту фразу очень тихо, но из-за того, что мы сидели неподвижно, каждый слышал ее отчетливо.

– Я сделал это не для того, чтобы чувствовать себя лучше, – вдруг заговорил Вик. – Сделал это, чтобы стать изгоем. Чтобы никто не пытался сказать мне: «Давай как в старые добрые времена». Они были ни черта не добрыми… Я так поступил, потому что захотел оставить рядом с собой только вас. Людей, которые меня ненавидят. Людей, у которых хочу вымолить прощение… Я хочу двигаться дальше, Алекс. Но не забыв обо всем, что произошло, а приняв это и раскаявшись… – Вик помолчал, до покраснения потирая костяшки пальцев. – У меня вряд ли получится измениться без вашей помощи.

– Тут даже не поспоришь, Виктор, – заметил Итан. – Даже сейчас начудил так начудил. В своем стиле.

– Да, Виктор, с играми давно пора завязывать, – кивнул Кевин.

– Я хотел последовать твоему примеру, Альфа. Понести заслуженное наказание, чтобы очиститься. Но у меня не вышло…

– Я не очистился, Виктор, – наконец открыв глаза и посмотрев на Вика, сказал Кевин. – Я всего лишь отсидел срок, но это не очистило мою душу. Я просто научился мириться с прошлым, стал принимать его. И все равно до сих пор, вспоминая, как я поступал и к чему это привело, я ненавижу себя. Это уже никуда не деть. Прости, если обнадежил.

Вик задумался. Казалось, мрачные мысли поглотили его без остатка. Я аккуратно провела пальцами по его руке.

– Тогда я просто стану делать все возможное, чтобы помочь тем, кто из-за меня пострадал, – так же уставившись в одну точку, проговорил Вик. – Начну с того, что помогу найти девчонку, которую сбил Итан. Буду финансово поддерживать родителей Мёрфа и Мег. Правда, в отличие от Хиллов, Филипсы вряд ли будут рады видеть мою рожу.

– Так это кто-то из них тебя отделал? – спросил Итан.

– Да. Отец Мег. Я пришел к нему с повинной…

– Надеялся, что он убьет тебя? – зло прорычала я, не глядя на Вика.

– Возможно… Я просто не мог больше молчать. Родители Мег всегда были так добры ко мне. Относились лучше, чем собственные предки.

Снова повисла пауза. Ребята в этот момент казались выжатыми без остатка. Из-за представления Вика и того, что вновь пришлось возвращаться к обсуждению бункера, разболелась голова. Мы снова вспоминали о потерях, и это разъедало нутро. Но забыться у меня бы не вышло, даже если бы сбежала на край света.

– Боже, насколько все мерзко, – нервно проводя рукой по волосам, потом по лицу, выдохнул Крис. И этой фразой он так точно описал состояние каждого из нас. – И как отмыться от всего этого дерьма? Мне и так в жизни хватило того, что я натворил!

– Крис, я не говорил никому о… ну, ты понял. И тебе не стоит трепаться. – Вик оглядел всех. – Я не выдам ваши тайны. И друг другу их незачем раскрывать. Никакого компромата на вас уже давно нет.

Я украдкой посмотрела на Криса. Только его «скелеты» и Лари остались нераскрытыми, и, возможно, мне даже было немного любопытно узнать, что такого натворили эти двое в прошлом. Но Вик был прав, лучше остаться в неведении.

Последующие обсуждения не отличались особым энтузиазмом, но никто из ребят не собирался уходить. Видимо, не только Вику нужна была поддержка тех, кто прошел испытание бункером.

Пока ребята пытались разжечь камин сырыми дровами, я отошла к окну и смотрела на улицу. Прошел дождь, и в свете фонаря были видны мокрые макушки деревьев, росших у особняка Блэров. Я наблюдала, как капельки одна за другой стекают с дрожащих на ветру листьев. Дождливая осень для многих – время рефлексии и уныния. Я же видела красоту в промозглой погоде.

– Наверное, ты проклинаешь тот день, когда заговорила со мной?

От слов Вика мурашки пробежали по всему телу. Я неопределенно повела плечами. Зачем вообще задавать подобного рода вопросы? Не заговорив с Виком, многого можно было бы избежать. Но ведь я любила его… И пусть эта любовь больная, изломанная и покалеченная настолько, что, вероятнее всего, умрет в зачатке, но в эту самую минуту я не смогла бы ответить утвердительно на его вопрос.

– Ты говорила как-то, будь мы нормальными людьми, у нас все могло бы срастись… Я собираюсь исправиться, Алекс, честно. И хоть понятие нормальности для меня слишком туманно, я сделаю все, чтобы приблизиться к нему.

Вик слегка улыбнулся и протянул мне кружку с чаем. Я охотно приняла напиток, в доме стало прохладно. Ребята все еще колдовали над огнем в камине.

– Кажется, разговор шел о том, что мы с тобой в принципе не можем быть нормальными людьми. В таком случае, увы, Вик, твоя затея обречена на провал.

– Больно, – хмыкнул он. – Когда в тебя не верит близкий человек.

– Я хочу верить в тебя, Вик. Но даже то, что ты сегодня устроил на вечеринке, полнейшее безумие! Как вообще тебе в голову пришла настолько абсурдная идея? Зачем нужно было угрожать всем этим людям, зачем… – От нахлынувших чувств я, казалось, забыла, как дышать. – Зачем ты сказал им, будто убил всех?

– Я ведь уже объяснил…

– Я слышала каждое твое слово, – оборвала я, не желая снова выслушивать оправдания. – Просто не могу поверить, что ты снова натворил глупостей. Снова, Вик!

– Алекс…

Я отмахнулась от Вика, отвернувшись к окну. Впилась губами в горячую стенку кружки, отпила обжигающий чай. Тепло согрело изнутри. Мне не хотелось расставаться с этим чувством, но чай еще недостаточно остыл, чтобы выпить его залпом, поэтому я просто стала дышать на него. Пар приятно ударил в нос.

– Так не пойдет, Алекс.

Вик развернул меня к себе. Он зло поджал губы и крепко сцепил пальцы на моей талии. От неожиданности я даже охнула. Его хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего, но вопреки дурному характеру Вик в одно мгновение расслабился. Он отпустил меня, прикрыв глаза. А в следующую секунду, посмотрев на меня вновь, Вик положил ладони на мои руки.

– Я приму любое твое решение. Нет… постараюсь принять. Ведь мысль о том, что мы действительно расстанемся, убивает. Но я обещаю, что постараюсь согласиться с любым твоим выбором и не стану беспокоить, если ты захочешь уйти.

Между нами было расстояние