за содеянное… – Вик горько усмехнулся. – Отец так разозлился. И поступил так, как поступает всегда.

– И… что же сделал твой отец? – не удержавшись, спросила я, потому что Вик замолчал.

– Люди отца все почистили, ко мне не подкопаешься…

Я нервно вдохнула, с ужасом глядя на Вика. Он плакал и смеялся одновременно, я боялась, что он действительно слетел с катушек. В таких условиях, в которых воспитывался Вик, он просто не мог вырасти нормальным человеком. И теперь, если парень действительно хотел исправиться, ему нужен был кто-то рядом. Один он не справится, никто бы не смог…

– Мама даже не позвонила, – прошептал Вик, рассматривая свои пальцы. – А родители Меган все никак не могут успокоиться. Задают вопросы, и я вижу, как они страдают. Я хочу им все рассказать… – Вик снова обратил внимание на меня и прошептал: – Но я трус, Алекс.

– Эй, – прошептала я, с трудом сползая с кровати, чтобы подобраться к Вику и укутать его в своих объятиях, – я рядом. И если… если ты не станешь меня отталкивать, вместе мы со всем справимся.

Вик снова заскулил, словно побитый щенок, новый поток слез оросил мои плечи. Он вцепился в меня, будто утопающий – в спасательный круг, я ответила тем же.

Нам еще через многое предстояло пройти.

Глава 22. Сорванная вечеринка

– Боже, Вик, у тебя только зажил порез на лице, как ты опять умудрился покалечиться? Да еще и так сильно?

– Кое-что произошло.

– И что же?

– Неважно, Алекс, – отмахиваясь от тампона с обеззараживающим средством и притягивая меня к себе, хохотнул Вик. – Давай просто полежим в обнимку.

Он теперь был частым гостем в моей комнате. Мы лежали на кровати, Вик прижимал меня к себе настолько сильно, что становилось нечем дышать. А я не могла думать ни о чем другом, кроме его ран.

– Но твое лицо…

– Плевать. Заживет. Или тебе принципиально, чтобы я был красавчиком? Прежним я уже все равно не стану.

Шрам на лице Вика был тонким и ровным и почти не портил внешность, но новые ушибы и ссадины делали лицо похожим на сливу. Вспомнился фильм «Бойцовский клуб».

– Мне не все равно на твои раны! Куда ты опять вляпался?

– Ни-ку-да, – по слогам произнес он. – Ты же знаешь, папочка не позволит мне подмочить репутацию. Даже если она давным-давно должна была быть уничтожена.

– Опять ты об этом… Благодари отца, что у тебя есть шанс все исправить здесь, на воле. Хватит уже строить из себя мученика, которому претит свобода.

Прошло чуть больше пяти недель с того момента, как мы покинули бункер. Клиффорд Блэр сделал все, чтобы расследование не сдвинулось с мертвой точки, хоть на месте преступления и был обнаружен ноутбук с видеозаписью, которой Вик шантажировал Итана. Наверняка на жестком диске имелись и другие файлы, на каждого из нас. Но так как данная информация могла скомпрометировать Вика и даже помочь возбудить против него дело о нашем похищении, удержании в бункере и шантаже, ноутбук испарился. Для Клиффорда Блэра желание сына ответить перед законом стало своего рода вызовом. Отец Вика не любил проигрывать. Не проиграл и в этот раз.

– Ты ведь не специально делаешь это с собой? Не наказываешь себя таким способом?

– Я слишком труслив, чтобы так наказывать себя. Сколько можно повторять, Алекс?

– Ну вот опять ты ведешь себя как капризный ребенок! Возьми, наконец, себя в руки!

– По-моему, я еще никогда не держал себя в руках настолько крепко, – холодно произнес Вик, вдруг посерьезнев. Он отодвинулся от меня и перевернулся на спину, уставившись в потолок. – Я не пью, почти бросил курить, пытаюсь… человеком пытаюсь быть, Алекс! Что ты еще от меня хочешь?

– Просто забудь обо всем… Иногда это лучший выход. Забудь. Но сделай выводы из случившегося и старайся жить по совести.

– Какой-то бред. Как я смогу жить по совести, если забуду все, что натворил?

Мы замолчали. Между нами после бункера постоянно было какое-то напряжение. Мы виделись, иногда занимались любовью, а после этого неизменно возвращались к разговорам о бункере. Казалось, у нас вообще нет больше общих тем и точек соприкосновения, кроме кошмарного прошлого. Так просто не могло больше продолжаться. Это сводило с ума…

– Мне кажется, нам стоит прекратить все это…

Вик повернул голову, обращая взгляд на меня. Я же отвела глаза, не в силах на него посмотреть. Решение закончить наши ненормальные отношения было жестоким по отношению и к нему, и ко мне, но правильным. Я убедилась, что в наших сердцах зародились настоящие чувства, мы полюбили друг друга. Но любовь не всегда приносит счастье. Сейчас мы были несчастны.

– Я не знаю, как отказаться от тебя, Алекс.

– И я не знаю, как отказаться от тебя… Но это будет правильное решение.

– С трудом в это верится… – с дрожью в голосе сказал Вик, но не смог закончить фразу. Затем он снова попытался озвучить мысли, начал более уверенно: – Мы можем просто видеться и общаться, не будем спешить и рвать себе сердца… Ведь я не смогу без тебя, Алекс.

– Конечно, – согласилась я, глотая слезы. – Ты всегда можешь рассчитывать на меня…

Вик уткнулся носом мне в шею, аккуратно поцеловал нежную кожу. Он дрожал, но сдерживался, чтобы не плакать. Чувствовала это всеми фибрами души. Я ответила на поцелуй крепкими объятиями, будто делала это в последний раз. Возможно, так оно и было. В свою очередь я даже не старалась сдерживать слезы. Решение о разрыве отношений оказалось очень непростым, хотя я уже долго обдумывала его.

Около часа мы лежали, обнявшись, в полном молчании. Затем Вик встал, поцеловал меня в макушку и перед тем, как выйти из комнаты, попросил:

– Приходи на сегодняшнюю вечеринку. Пожалуйста. Мне очень важно, чтобы ты там была.

– Думаешь, стоит ее вообще устраивать?

– Ребята очень настаивали, – пожал плечами он. – Я пытался отказать, но они упертые бараны… Даже не верится, что мог с ними общаться.

– Я приду.

Вик улыбнулся краешком губ и ушел. А я уткнулась в подушку и снова разрыдалась. Мне казалось, не он без меня, а я без него не смогу. Сердце разрывалось.

* * *

К вечеру я стала напоминать себе раздутый помидор. Проплакав целый день, иначе выглядеть невозможно. Ни на какую вечеринку конечно же не хотелось идти, но я пообещала Вику.

В доме Вика было столько людей, что становилось нечем дышать. Воздух пропитался знакомыми запахами алкоголя, сигаретного дыма, вонючих носков и