всех влюбленных должен был стать дополнительной приманкой для прессы, и заголовки придумались бы сами собой. Если повезет, можно было даже заманить в гостиницу каких-нибудь молодоженов.

Инка тоже внесла свой вклад в работу: она хорошо изучила программное обеспечение системы гостиницы. Хенрик планировал нанять опытного специалиста, который отвечал бы за индивидуальные программы гостей, но Инка убедила его, что можно обойтись и без этого. Она обладала необходимыми навыками и могла управлять процессом самостоятельно, работая сверхурочно и выполняя дополнительные обязанности помимо своей роли консьержа, чтобы гарантировать идеальный результат. В первый год так оно и было. Хайлендер мог лишь мечтать о таком спокойном плавании.

Более того, никто, включая самого Хенрика, не заподозрил бы Инку в саботаже. Он, конечно, разозлился на нее, когда начались проблемы, но она смогла объяснить все сбои вирусом, действием вредоносной программы – словом, воспользовалась традиционными отговорками, которыми специалисты обычно пудрят мозги тем, кто ничего не смыслит в информационных технологиях.

Теперь в своих интервью Инка не щадит детектива, вместе с которым рушила отцовскую репутацию. Гевина Райта она описывает как аморального и бесстыдного человека, но признается, что ее отец точно такой же, а иногда приходится вышибать клин клином. Она говорит, что ей противно даже вспоминать о тех гадостях, которые она делала ни в чем не повинным гостям, а из личных бесед с ней я знаю, что она, несмотря на то что спасла нашу мать от бесконечных мучений, никогда по-настоящему себя не простит.

Гевин Райт, отбывающий срок в Нортумберленде, в Англии, не выражает в интервью ни малейшего раскаяния: «Хайлендер мне никогда не нравился, даже пока я на него работал. Если его дочке захотелось отвалить мешок папочкиных денег за то, чтобы я взломал почту пары-тройки богатеев, установил GPS-трекеры на их телефоны и накопал грязных секретов, что ж… Дареному коню в зубы не смотрят. В наше время, чтобы узнать о человеке всю подноготную, много не нужно: капля смекалки и связи с правильными людьми. А половину информации он сам опубликует в этом своем инстаграме. Ну да… с одной стороны, не такой уж я умный, раз оказался тут в наручниках, но с другой – свою работу я сделал, потому что все вы только об этом и говорите».

Единственное, о чем молчит подкаст, – это моя удивительная и неожиданная связь с Хайлендерами. Я стараюсь держать ее в тайне. Хенрику было стыдно в этом признаться, а Йоханна и вовсе наотрез отказывается говорить с журналистами. Удивительно, что Гевин ничего не раскопал на эту тему, да я и сам обнаружил подсказку только благодаря стечению обстоятельств.

В моем свидетельстве об усыновлении не указаны биологические родители (в то время это было запрещено шведским законодательством), поэтому я в своих догадках мог опираться лишь на результаты генеалогической экспертизы, которая показала, что одна половина моих генов происходит из Нигерии, а другая – из маленького девственного уголка Лапландии. Подобные тесты очень неопределенны с точки зрения географии, но этот регион такой малонаселенный, что результаты привели меня прямо в Сюнккасало.

Вскоре, к своему разочарованию, я выяснил, что там уже давно никто не живет, и был готов сдаться, как вдруг все вокруг заговорили о новой гостинице, построенной, как ни поразительно, в тех самых краях. Стоит ли говорить, что, когда я бронировал номер – со смутным намерением побывать на земле предков и успокоиться наконец, – я никак не ожидал, что в гостинице живет моя мать, что она замужем за человеком, который ее открыл, а моя сестра работает там консьержем.

Но давайте вернемся к нашим дням.

Инку приговорили к году тюрьмы за мошенничество с использованием личных данных, а Гевин Райт отбывает аналогичный срок за взятки и злоупотребление служебным положением. Хенрик ожидает суда. В Швеции ему предъявлены обвинения в изнасилованиях, сексуальном насилии при отягчающих обстоятельствах, а также в том, что называется «грубое нарушение неприкосновенности женщины». Истицами выступают многочисленные женщины из его прошлого, включая почти всех сотрудниц «Кувастина». И хотя Хенрик использовал свои связи, чтобы как можно дольше оттягивать начало судебного процесса, общее мнение таково, что он все же сядет. Возможно, у него есть власть и влияние, но жертв – двадцать семь, и они полны решимости.

Тем временем моя мать избежала тюремного заключения за то, что сожгла «Кувастин» дотла: суд признал ее недееспособной. В настоящее время она проходит курс реабилитации в психиатрической лечебнице в Финляндии, где я часто ее навещаю. Не сомневаюсь, что и моя сестра после освобождения тоже будет делать так.

Мы трое медленно, но верно движемся к тому, чтобы стать семьей.

– Приехали! – внезапно говорит шофер, возвращая меня из подкаста к реальности.

Я прячу наушники.

– Большое спасибо.

Машина пристроилась на самой вершине улицы, круто уходящей вниз, в грязный и замусоренный квартал. Поблизости собака обнюхивает дохлую птицу, а под навесом у магазинчика стоят два босых мальчугана лет десяти и с любопытством разглядывают меня, прищурившись.

Выхожу из машины, и тут же меня окликает голос:

– Olá[31], незнакомец!

Джорди

Флетчер оборачивается, и его лицо озаряет широкая улыбка. Он явно не ожидал увидеть меня такой: без макияжа, с волосами, собранными в хвост, в мешковатых джинсах и белой футболке. Раньше я бы ни за что так не оделась.

– Добро пожаловать! – говорю я, приподнимая солнцезащитные очки. – Нашим загородным клубам, конечно, до Бель-Эйр далеко, зато парковка дешевая.

Я распахиваю руки, и мы обнимаемся. Смущенно, но с нежностью.

– Рад тебя видеть! – отвечает Флетчер, и я знаю, что говорит он искренне.

– И я тебя.

Пару секунд мы просто смотрим друг на друга. За прошедший год постоянно болтали по видеосвязи, строили планы, но после «Кувастина» лично встречаемся в первый раз.

Я стою против солнца, поэтому щурюсь:

– Как там поживает твой нереальный красавчик?

– У него все отлично. Распробовал семена чиа.

– А, так он хипстер?

Упираю кончик языка в щеку, чтобы не рассмеяться.

– А у меня недавно было свидание, – говорю я, пнув камешек, лежащий в пыли. – С парнем, которого Роза нашла мне в интернете. Он графический дизайнер.

Не хочу пока строить большие планы, но у меня хорошее предчувствие насчет Диего. Он очень умный и просто невероятно красивый, а самое главное – абсолютно нормальный. И ему все равно, что у меня было в прошлом. Такой вот он сказочный, прямо единорог. После «Кувастина» парни боялись со мной встречаться, а тем, кто не боялся, нужно было только одно. Ну, были еще такие, кто хотел выудить