и тошнота в желудке исчезла, уступив теплому ощущению, разливающемуся в сердце. Мы прошли к машине, и я пристегнула ее, а затем протянула ей конфету из бардачка. Она осторожно развернула ее и положила в рот. Я улыбнулась, заметив, как округлились ее глаза. Это была мягкая карамельная конфета, обычно прилипающая к коренным зубам, если ее жевать. Твоя любимая, Джули. И очевидно, твоей дочери она тоже очень понравилась.

– Готова? – спросила я и развернула машину. Я понимала, что должна была отвезти ее обратно в клинику, а после того, как верну ее, поехать в редакцию. Но вместо этого я включила радио и помчалась в сторону города, в булочную, как и пообещала ей. Я не хотела предавать ее робкое, только зарождающееся доверие. Это точно стало бы ошибкой.

Около половины седьмого утра в пекарне было очень много народу, поэтому я оставила девочку машине, и вошла в здание одна. Она бы слишком сильно выделялась из толпы в своей ночной рубашке, не говоря уже о том, что за последние дни она стала кем-то наподобие телезвезды. Я дала ей еще одну карамельную конфету и сказала, что скоро вернусь. Из предосторожности я заперла машину, но все равно нервничала. Я постоянно поглядывала на улицу через окно пекарни, чтобы убедиться, что девочка все еще сидела на пассажирском сиденье. Как будто она была призраком, иллюзией, способной в любой момент исчезнуть таким же волшебным образом, как и появилась. Я знала, что дорогой тебе человек мог перестать существовать за доли секунды. Джули, этот страх будет преследовать меня до конца моих дней. А сейчас он стал даже сильнее, чем был после твоего исчезновения.

Я не знала, что нравилось девочке, поэтому купила круассан с шоколадом, сдобную булочку, булочки с изюмом, нутеллой, кунжутом, корицей, плетенку с маком и датскую слойку с яблоком, из которой капал ванильный пудинг. Как будто у меня был полный автомобиль детей, а не одна-единственная маленькая девочка на пассажирском сиденье.

– И дайте еще кофе и какао, – добавила я, когда продавщица протянула мне через прилавок два пакета, переполненных выпечкой, и какао, чтобы было чем запить сладкую взятку.

Вернувшись в машину, я положила оба пакета девочке на колени, и она почти полностью скрылась за ними. Я поставила бумажные стаканчики рядом друг с другом в подстаканники и объяснила:

– А сейчас давай найдем спокойное место для завтрака.

Я заехала на наименее оживленную парковку, находящуюся вне поля зрения посетителей пекарни. Кто-то из выходящих посетителей мог увидеть девочку через лобовое стекло и узнать. Мой выбор пал на лесную парковку, на которой кроме нас стояло всего две машины. Я бы не удивилась, если бы их владельцы приехали на утреннюю пробежку или для выгула питомцев.

Я наблюдала за девочкой, смотрела, как она доставала из пакета одну булочку за другой, нюхала их, изучала, а затем раскладывала на коленях. Она начала с яблочного датского пирожного, откусывая маленькие кусочки, которые потом сосредоточенно жевала, время от времени останавливаясь, словно анализировала, что именно оказалось у нее во рту.

Что она ела у тебя дома, Джули? Мне было трудно представить твоего похитителя, отца этой девочки, заезжающего по воскресеньям за свежими булочками и датской слойкой и отвозящего все к тебе на гору.

– Дома ты тоже пьешь какао? – спросила я, протягивая ей стакан, и она сняла пластиковую крышку, чтобы заглянуть внутрь. – Твоя мама его готовит?

Я знала, что она не говорила, Джули. Но ведь она могла просто кивнуть!

– Твой папа покупает булочки домой или ты печешь их сама?

Никакой реакции, но я не хотела так быстро сдаваться.

– А какие булочки нравятся твоей маме?

Я задержала дыхание и пристально посмотрела на маковую плетенку у нее на коленях. Ты любила мак, Джули. Плетенки с маком, булочки с маком, пирог с маком. Ты была от них без ума!

Девочка слизала пудинг с пальцев, затем провела рукой по остальной выпечке и выбрала маковую плетенку.

Я закрыла глаза, опьяненная совершенно иррациональной и неуместной надеждой. Конечно, я не могла с уверенностью утверждать, что ее выбор был ответом на мой вопрос, но что, если ты все еще была там, наверху, Джули?

Маковые зернышки и крошки слоеного теста рассыпались по ее ночной рубашке и сиденью. Я не торопила ее, наблюдая за ней с улыбкой. Затем я взяла лежащую у нее на коленях булочку с корицей и принялась за нее, запивая водянистым и горьким кофе. Я надеялась, что совместный завтрак поможет наладить связь с девочкой.

Когда она наелась – а она точно наелась, потому что после маковой плетенки она съела булочку с изюмом и половину шоколадного круассана, – я положила оставшуюся выпечку обратно в пакет и снова пристегнула ребенка ремнем безопасности. Я посчитала хорошим знаком, что она заснула в кресле, пока мы ехали назад в приют. Она заснула, потому что была сыта, довольна и чувствовала себя в безопасности рядом со мной, а не просто от переутомления после бессонной ночи.

На этот раз ворота были открыты, я заехала на территорию приюта и, когда мы припарковались, легонько потрясла девочку за плечо. Я дала ей свою куртку, чтобы она не так выделялась в своей ночной рубашке, но так и не придумала, что делать с ее босыми ногами. Я боялась, что ее узнают, особенно в приюте, в который всего пару дней назад привезли волка, потому еще сильнее удивилась, когда женщина на входе окинула меня быстрым взглядом и спросила грубым тоном, чего мы хотели – отдать животное или, наоборот, забрать? Конечно, было бы проще, если бы нас не узнали, поэтому я решила импровизировать.

– Мы хотели бы… забрать одну из ваших собак, – нерешительно сказала я, не обращая внимания на мобильный телефон, который начал вибрировать у меня в кармане. Возможно, сотрудники редакции пытались узнать, где я. Или Греко перезванивал.

– Мы отдаем собак только совершеннолетним, – сказала женщина. Я покраснела и протянула ей свое водительское удостоверение. Она какое-то время внимательно рассматривала его, а потом посмотрела на меня изумленным взглядом. Все смотрели на меня так же, когда узнавали мой возраст. В ее глазах я, наверное, за секунду превратилась из старшей сестры девочки в ее маму.

– Вы когда-нибудь забирали у нас собак?

– Нет, но мы знаем, как о них заботиться. К сожалению, наша умерла несколько месяцев назад, и теперь мы ищем новую.

Женщина кивнула. Похоже, она была рада, что я пришла не для того, чтобы отдать собаку или кошку. Слишком часто люди считали,