человека, который жил в предместьях Мериды. Его адрес мне дал падре, для налаживания связей по закупкам оружия, если у меня появится для того возможность. Мне следовало узнать все нюансы и его условия, чтобы понять, стоит в это ввязываться или нет. Я надеялся, что стоит, хотя и не сильно доверял падре в этом вопросе. Купив лошадь, я вечером отправился по нужному адресу.

Лошадь оказалась неказистой, но крепкой, с широкой грудью и короткой шеей, из тех, что привыкли к долгой дороге и тяжёлой поклаже. Я не торопил её, давая привыкнуть к моему весу и моим рукам, когда в сумерках мы выехали из центра Мериды в сторону предместий, где дома становились всё ниже и беднее, а улицы уже освещались не газовыми фонарями, а лишь редкими свечами за мутными окнами. Вечер опускался на город, и вместе с ним приходили другие звуки: лай собак, пьяные голоса, шум ветра в кронах деревьев, которые возвышались над крышами как чёрные стражи.

Я направил лошадь дальше, к дому нужного мне человека, чувствуя, как ночь плотно сгущается вокруг меня, а впереди ждёт новая, непредсказуемая жизнь. Искомый дом оказался большим особняком, расположенным в начале предместья Мериды. За высоким забором, увитым плетущимися по стенам лианами с ярко-красными цветами, слышались звуки обычной жизни многочисленного семейства.

Кричали дети, перекликалась прислуга, гавкали собаки, и резкий порыв ветра донёс до меня запах навоза от конюшни, расположенной за домом, вперемешку с ароматами готовящегося ужина. Всё это казалось таким мирным, таким обыденным, что я на мгновение почувствовал себя чужим в этой картине, человеком, который принёс с собой нечто тёмное, что не должно касаться этого дома.

Спешившись, я схватился за деревянный молоток и несколько раз громко стукнул им в высокую калитку. Удары прозвучали глухо и настойчиво, как выстрелы в тишине ночи. Через некоторое время она отворилась, и в образовавшийся проём высунулся молодой метис. Окинув меня подозрительным взглядом, он недовольно спросил.

— Вам кого?

— Я к сеньору Пересу.

— Вы кто?

— Рамон.

— Мне это имя ни о чём не говорит.

— Оно и не должно о чём-то говорить слуге. Проведи меня к сеньору Пересу и всё.

— Сеньор Перес не принимает крестьян.

— Передай ему одну фразу: «Я тот, кто любит сельву», — и он примет меня.

Слуга хотел что-то сказать, заколебавшись, но, взглянув в мои глаза, резко передумал и, буркнув «жди», захлопнул калитку с громким стуком. Я остался стоять в темноте, прислушиваясь к шуму за забором: где-то залаяла собака, кто-то крикнул, хлопнула дверь. Ждать пришлось долго, минут двадцать, но я не торопился.

Ночь, как и всегда, дышала теплом, ветер шевелил листья лиан, и я стоял, чувствуя, как внутри растёт то самое привычное напряжение, которое всегда появлялось перед встречей с неизвестностью. Наконец калитка распахнулась, и в проеме показался слуга, но совсем не тот, что так неприветливо меня встретил, а гораздо старше и большей комплекции.

Его грубое лицо, покрытое многочисленными шрамами от старых ран, мне понравилось больше, чем лицо предыдущего слуги. Он смотрел на меня с той особенной настороженностью, которая бывает только у людей, привыкших встречать опасных гостей. Окинув меня внимательным взглядом, он сказал.

— Повтори фразу.

— Я тот, кто любит сельву, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Он помедлил, затем, словно принимая решение, кивнул и посторонился, пропуская меня внутрь.

— Проходи, — сказал он, — сеньор Перес ждёт тебя.

Я перешагнул порог, и калитка за мной закрылась с тем же глухим стуком. Мы прошли через двор, где в полумраке угадывались очертания конюшни, колодца и ещё каких-то хозяйственных построек. Слуга шёл впереди, не оборачиваясь, и я следовал за ним, чувствуя, как мои руки привычно касаются кобуры с револьвером. Внутри особняка оказалось тепло и светло, горели свечи в массивных подсвечниках, пахло деревом, воском и жареным мясом.

Слуга остановился перед дверью в конце длинного коридора, постучал и, услышав голос, открыл её.

— Входи, — сказал он, жестом приглашая меня войти.

Я шагнул в комнату, вернее в кабинет, обставленный с претензией на роскошь, но достаточно безвкусно: тяжёлая мебель, ковры, которые уже начинали выцветать, несколько картин на стенах, изображающих сцены из жизни плантаторов. За массивным столом сидел сеньор Перес. Невысокий, коренастый, с седой щетиной и маленькими, хитрыми глазами, которые, казалось, видели всё сразу. Он рассматривал меня без спешки, словно изучал товар на рынке, затем, откинувшись на спинку кресла, произнёс.

— «Тот, кто любит сельву» — я слышал эту фразу всего один раз в жизни. И она означала, что ко мне пришёл человек, которому можно доверять. Но скажи мне, Рамон, как ты узнал эту фразу?

— Мне сказал её тот, кто знает вас, — ответил я, садясь без приглашения, — и кто знает, что я могу быть вам полезен.

Перес усмехнулся, и в его усмешке скользнула холодная насмешка.

— Многие хотят стать мне полезными, — сказал он, — особенно те, кто приходит ночью с оружием и просит продать ещё больше. Но мне сказали, что ты связан с майя?

— Да, и я пришёл не для пустых разговоров. Мне нужно оружие, и я готов платить.

Перес долго смотрел на меня, затем медленно кивнул.

— Оружие у меня есть, — сказал он, и голос его звучал ровно, как у человека, привыкшего торговаться за жизни других. — Но цена высокая, не потому, что я хочу тебя обмануть, а потому что ты, — он сделал паузу, и его маленькие глаза впились в меня, словно буравчики, — ты человек, которого ищут. Если я продам тебе оружие, меня тоже станут искать. Так что, прежде, чем мы начнём разговор, я хочу знать: что ты готов отдать взамен?

Я выдержал его взгляд, стараясь, чтобы у меня не дрогнул ни один мускул, выдавая мои мысли. Я знал таких людей: они живут страхом, и их единственная валюта — это выгода.

— Немного, совсем немного, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело. — Деньги, но не двойную цену, информацию, возможно, защиту в будущем. И если вы поможете мне, я сделаю так, что имя Переса станет известно среди тех, кто в дальнейшем будет править этой землёй.

Перес усмехнулся, и в его глазах мелькнула искра интереса, но весьма слабого, как у человека, который уже видел сотни таких, как я, и ни одному не поверил.

— Возможно, что мы сможем договориться, — сказал он, поигрывая ручкой пера, — хотя я думаю, что твои обещания слишком пусты. Но сначала расскажи мне, кто ты на самом деле и что здесь делаешь.

— Пока мы не договорились,