Я твержу себе, что это не мое собачье дело. Что мне пора сваливать, что я ей не нужен и она меня не звала — по крайней мере, пока. Но когда мы с Кейбом закрываем счет и я вижу, как девчонки, пошатываясь, выходят на парковку, а Карл идет за ними по пятам, мое терпение лопается.

Я оказываюсь там быстрее, чем успеваю себя остановить.

Он нависает над Мэтти, вцепившись ей в руку и повысив голос. Она качает головой, пытаясь вырваться, пока Чарли и Шелби орут на него.

Этот вид — внутри меня будто что-то перемыкает.

Я резко шагаю вперед, вклиниваясь между ними, и толкаю его в грудь с такой силой, что он отлетает на пару шагов назад.

— Отвали от нее, — огрызаюсь я.

Карл свирепо смотрит на меня, его лицо искажается в презрительной усмешке. Он расправляет плечи, будто только этого и ждал.

— Она не твоя.

— И уж точно, блять, не твоя, — мой голос опускается до опасного шепота.

Его губы расплываются в издевательской улыбке.

— Думаешь, ты ее знаешь? Знаешь хоть что-то о ней или о нас? Да ты ни хера не знаешь. Она вернется. Она моя.

От этого собственнического тона в его голосе у меня в груди вспыхивает ярость, и я уже замахиваюсь для удара. Где-то позади раздается дрожащий голос Мэтти, зовущий меня по имени.

Тут между нами прыгает Кейб, широко раскинув руки и пытаясь развести нас, пока не полетели кулаки. Он орет во всю глотку:

— Хорош! Оба, блять, остыньте!

Но у меня перед глазами кровавая пелена — такой злости я не чувствовал уже много лет. Я пытаюсь дотянуться до Карла через плечо Кейба, не сводя с него глаз. Каждая мышца в моем теле напряжена, я готов сорваться, если этот ублюдок хотя бы вздохнет не так.

Карл наклоняет голову, его ухмылка становится еще шире.

— В чем дело, ковбой? Ревнуешь? Думаешь, смазливый парень из Техаса справится с женщиной из семейки Шторм? Да она сожрет тебя с потрохами.

Я даже не дослушиваю эту чушь, потому что чувствую, как ладонь Мэтти сжимает мой бицепс. Я кошусь вниз — она стоит рядом и вся дрожит в своем тонком платьице. Ее голые руки покрылись гусиной кожей, губы побледнели, а зубы начинают стучать от холода.

Инстинкты срабатывают сами собой. Я сдергиваю с себя рубашку и набрасываю ей на плечи. Стоит моим пальцам коснуться ее ключиц, как она замирает, глядя на меня широкими, затуманенными глазами.

— Теплее? — тихо спрашиваю я, изо всех сил стараясь обуздать гнев.

Она кивает, плотнее кутаясь в ткань, и у меня внутри все переворачивается с такой силой, что едва дыхание не спирает.

Карл подходит ближе, его лицо смягчается, когда он смотрит на нее.

— Мэтти, я...

Кейб снова толкает его в грудь, рыча:

— Вали домой, мужик. На сегодня хорош.

Карл плюет на землю, швыряет в меня напоследок злобный взгляд и растворяется в темноте. Не похоже, что это конец. Скорее, у нас с ним остались незакрытые вопросы, но мне плевать.

Мэтти качает из стороны в сторону, и я прижимаю ее к себе, чтобы она не упала.

Кейб начинает подталкивать Чарли и Шелби к своему грузовику и оглядывается на меня:

— Заберешь ее?

Я смотрю на девушку, которая устроилась под моим боком.

— Да, мы за вами.

Я помогаю ей забраться в машину и аккуратно усаживаю на пассажирское сиденье. Включаю печку на полную, и она тут же двигается ближе к дефлекторам. Стоит теплому воздуху коснуться ее лица, как ее веки тяжелеют. Она отключается еще до того, как мы выезжаем с парковки: ресницы лежат на щеках, губы слегка приоткрыты от этой хмельной, текиловой усталости.

К моменту, когда мы подъезжаем к ранчо, она уже спит без задних ног. Я паркуюсь за грузовиком Кейба как раз в тот момент, когда Чарли и Шелби, пошатываясь, выходят на гравийную дорожку. Вокруг темно, горит только тусклый фонарь на крыльце. Я глушу мотор, сижу так дольше необходимого, а затем обхожу машину и открываю ее дверь.

Мэтти даже не шевелится. Шляпа сползла ей на колени, золотистая коса лежит на щеке. На одну эгоистичную секунду я просто замираю, любуясь ей.

А затем беру ее на руки.

Она оказывается легче, чем кажется, — теплая и мягкая. Ее голова падает мне на плечо, и она задевает губами мою шею, отчего по телу разливается опасный жар. Мои руки инстинктивно сжимаются крепче, удерживая ее ближе, чем следовало бы.

Чарли ковыряется с ключом, пока дверь наконец не распахивается настежь. Отодвинувшись в сторону, она окидывает нас взглядом — Мэтти, обмякшую в моих руках, и мою рубашку, в которой ее миниатюрная фигурка просто тонет. На лице Чарли появляется широкая, все понимающая усмешка.

Она не говорит ни слова, только жестом пропускает меня вперед, а в ее глазах пляшут чертики, будто она уже откладывает этот момент в копилку для будущего шантажа.

— По лестнице вверх, первая спальня налево, — шепчет она.

В старом доме на ранчо тихо. Мои сапоги глухо стучат по ступеням, пока я несу ее наверх, а вокруг нас витает запах древесного дыма и кедра.

В ее комнате полумрак, горит лишь неяркая лампа на прикроватной тумбочке. Я бережно опускаю ее на постель, стараясь не разбудить. Но она все равно шевелится и обвивает руками мою шею, словно не хочет отпускать.

И прежде чем я успеваю сообразить, что делаю, ее губы находят мои. Мягкие, сонные и полные отчаянной нужды.

Боже упаси, но я отвечаю на поцелуй.

Это дико и голодно. Вся выдержка, за которую я цеплялся весь вечер, просто утекает сквозь пальцы. Она на вкус как текила и обжигающий жар — грех и спасение в одном флаконе. Ее губы приоткрываются, и я едва не теряю голову. Мои ладони сжимаются на ее талии, притягивая еще ближе. На несколько ослепительных секунд во всем мире не остается ничего, кроме нее.

А потом меня отрезвляет реальность.

Она пьяна. Слишком пьяна.

И я не могу… не стану этим пользоваться.

Я отстраняюсь, тяжело дыша, и смотрю на ее раскрасневшееся лицо. Ее глаза полузакрыты, губы припухли, и мне стоит нечеловеческих усилий отпустить ее.

— Не надо, — шепчу я сорвавшимся голосом, когда она снова тянется ко мне. Не проси меня остаться.

Потому что если она попросит, я не смогу уйти.

Она нехотя опускает руки на простыни. Из ее горла вырывается тихий, жалобный стон, и меня