способен ты и не способна я. Поэтому я должна понимать, что защитит меня и моих девочек от таких, как ты. – Я остановилась перед ним. – Откуда мне знать, что история не повторится? Серая комната, ошейник, чистые простыни – и полное одиночество. – Я провела пальцем по краю стола, потом вниз, к его ноге, и наклонилась, словно собираясь поведать тайну. – Откуда мне знать, что меня не ждет судьба всех остальных Гостей, которым обещали хорошую жизнь?

Сайлас молчал. Даже глаз не поднял.

– Подумай об этом.

И я ушла, оставив его переваривать мои слова.

Я выдохлась после простого разговора – будто и не отдыхала вовсе.

Из кухни пахло едой. Обед давно прошел, но раз плита еще горячая, наверняка уже начинали стряпать ужин.

Даже подняться наверх оказалось целым испытанием – пришлось замереть на последнем пролете, пережидая дурноту. А когда я наконец вошла к себе, поняла: день будет очень долгим.

Фиби и Эдит ждали в гостиной. Эдит вцепилась в юбку мертвой хваткой, Фиби стояла с каменным лицом, скрестив руки на груди. При моем появлении обе подобрались и встали.

– Я не хотела тебя тревожить… – начала Фиби.

– Фиби думает, что сегодня ее очередь кормиться, но я точно знаю – моя, – перебила Эдит.

– Нет, ты проспала свою очередь, вот и осталась без ужина. Не умеешь следить за расписанием – твои проблемы, – огрызнулась вторая.

Я слышала только лязг челюстей голодных псов. Голова взорвалась болью, я покачнулась, осела на диван и зажмурилась.

– Можешь не кормить, если не хочешь.

– Может, сегодня одну покормить, а завтра вторую?

– Кормитесь обе. – Я глубоко вздохнула. – Хватит этой грызни.

– Тебе, наверное, лучше не стоит, ты болеешь. – Эдит присела рядом.

– Правда, можем отложить, если хочешь. – Фиби мигом устроилась с другой стороны, словно это было соревнование за мою шею, стоило только пообещать, что все в порядке и они ни капли не эгоистичны.

Фальшивая забота от обеих, что бы они ни говорили.

Я откинулась на спинку дивана, убрала волосы с шеи.

– Просто сделайте это.

Эдит и Фиби переглянулись – соперничающий взгляд, полный вызова, – и придвинулись ближе. Фиби положила руку мне на грудь, чуть выше, коснулась ключицы, пальцы затрепетали у квадратного выреза ночной сорочки.

Эдит убрала прилипшие к коже волосы, тяжело дыша у самой шеи.

Фиби не стала медлить – впилась первая, увереннее обычного. Будто инстинкт охранять добычу в ней так и не вытравили.

Эдит пристроилась следом – ее укус был чистым, отточенным, почти безболезненным.

Кормить двоих было даже неплохо, если не считать потери крови. Двойная доза яда притупила боль в голове и успокоила нервы, но навязчивые мысли никуда не делись. Кожа горела, тонкие пальцы впивались в меня, будто боялись, что кто-то отнимет их долю, – не оставляли ни миллиметра.

За закрытыми веками плясали звезды и цветные пятна – и становились только краше, когда до меня доносились голоса.

– Эдит, хватит, – приглушенно рявкнула Фиби.

– Я взяла не больше тебя, – отозвалась Эдит.

– Алина! – Голос Фиби бился где-то внутри черепа, звал ответить, но мне не хотелось.

Края зрения затянуло чернотой – густой, как войлок. Вдруг тяжесть исчезла – я поплыла, будто под воду. Один хороший миг покоя. Никому ничего от меня не нужно, и мне – ни от кого. Свобода от ответственности – какая же это роскошь.

– Алина! – Меня трясли за плечо, вырывая из сна. Надо мной склонились Эдит и Фиби.

– Что вы на меня уставились?

– У тебя был припадок.

– Нет, не был. – Я оттолкнула их обеих и села, окружающее пространство поплыло цветными пятнами. – Я просто закрыла глаза.

Фиби схватила меня за запястье – я выдернула руку.

– Я голодна, – пробормотала, прижимая ладонь к уставшим глазам.

Они переглянулись, потом Фиби встала и вышла из комнаты, мотнув головой Эдит. Та поспешила ко мне, обхватила за талию и локоть, потянула за собой.

– Я не одна из твоих пациенток. – Я вырвала руку и вышла сама.

– Алина, стой… – Фиби потянула меня за предплечье назад.

– Не трогай меня!– Я повысила голос, но Фиби даже не дрогнула. Ее невозмутимость вскипятила мне кровь.– Возьми уже под контроль свою ревность. Ты впиваешься в меня, вгрызаешься – кому ты хочешь что-то доказать? Эдит? Или всем, с кем приходится делить мою шею? – процедила я сквозь зубы.

Губа Фиби дернулась, глаза налились кровью, зеленая радужка зловеще горела на фоне опасного взгляда. Ничего общего с милым образом моей подруги.

– Я не должна делить тебя с грязными созданиями вроде нее.

– Да что с тобой такое? – рявкнула я.

В дверях маячила Эдит – неловко переступила с ноги на ногу, протиснулась мимо нас, быстро вытерла рукавом глаза.

– Вот что ты наделала. – Я кивнула в сторону, где скрылась Эдит. – Ты создаешь враждебную атмосферу.

– Я?– медленно, с ядом в голосе переспросила Фиби.– Это я создаю враждебную атмосферу? – Она шагнула ближе, вглядываясь в мое лицо, будто ища ответ. Но больше не было ни ответов, ни слов. Только улыбка, полная злобы, и покачивание головой – с неверием. А потом она оттолкнула меня и вышла.

Я сидела за столом в столовой, не помня, как здесь оказалась, и без сил тревожиться о провалах в памяти. Сглотнула с трудом. Голова гудела так, будто в ней отбивали похоронный марш. Каждое колебание свечного пламени заставляло желать вырвать себе глаза – только бы не видеть эту насмешку света.

Все вокруг ели с аппетитом, мило беседовали, чинно восседая на своих местах. Но когда я поднимала глаза, то ловила краем глаза злые взгляды – никто не смотрел на меня в упор, все притворялись, будто все идет своим чередом. Однако ни черта не шло своим чередом. Что мы делаем? Изображаем, будто нашу жизнь только что не вывернули наизнанку?

А может, они не притворяются. Может, истинная причина, по которой они отводят глаза, куда страшнее. Приклеенные улыбки, натянутые разговоры… даже смотреть на меня не могут.

Я потянулась за ложкой, и Мэри рядом вздрогнула. Нахмурившись, я взглянула на Эдит – она ковырялась в своей миске, запястье дрожало, ложка противно звенела о края. Ребекка неотрывно следила за мной краем глаза.

Страх. Они боятся.

В дальнем конце стола Фиби вообще на меня не смотрела – она сидела рядом с Сайласом и что-то шептала ему на ухо, поглядывая в мою сторону. Его немигающий взгляд отражал мой собственный, внимательный, цепкий.

– Алина, либо ешь, либо не мучай