Елена подняла мокрое от слез лицо, страдая от своих чувств.

– Скажи, – твердо повторил он.

– Нет…

В этот миг в ней зашевелилось презрение к самой себе, и она ощутила бесконечное отчаяние. Ответ Елены не был ложью, но и не мог принести ей желанного успокоения.

– Я защищаю нас так, как могу и умею. И мне будет очень больно, если мы утратим доверие друг к другу. Понимаешь?

У Елены хватило сил лишь для того, чтобы молча кивнуть. Она еще не готова была выбирать. Особенно сейчас, когда прильнула к нему и обняла слабыми руками.

Мужское лицо в полумраке померкло.

– Госпожа Рошу…

Кто-то легонько коснулся ее плеча, и Елена открыла глаза. Она задремала в кресле на террасе, слушая пение птиц в саду. На коленях лежала раскрытая книга. Видение понемногу исчезало из памяти, оставляя чувство чего-то очень знакомого и тревожного. Над ней склонилась Аника, спрашивая о самочувствии. То, каким обеспокоенным и бледным было ее лицо, заставило Елену встрепенуться и сбросить наваждение.

– Что-то случилось?

Горничная прижала ладони ко рту.

– Я испугалась, увидев вас тут. Подумала, что вы тоже… – Она замолчала, борясь с подступающими слезами. – Ах, отчего вы не носите крестик?

– Что? – Елена ничего не могла понять, слушая сбивчивую речь Аники. – О чем ты?

– Одну из служанок нашли бездыханной в постели. Видно, умерла прямо перед рассветом. Никто ничего не видел и не слышал. Господин Петру уже отправил за приставом и доктором, который живет в деревне. Скоро приедут осматривать тело. Но я точно знаю, отчего она умерла, – шепотом добавила горничная.

– И отчего же?

Аника наклонилась еще ниже, словно боялась, что их могут подслушать. Такой испуганной Елене еще не доводилось ее видеть.

– Мертвяк за ней пришел, госпожа. А это значит, что нам всем грозит опасность.

Елена бессознательно потерла место укуса, который уже заживал. При воспоминании о том, что случилось в лесу, в нем тут же отозвалась пульсирующая боль.

– И что нам делать?

– Надо, чтобы господин Петру и тот пристав перестали вмешиваться. Крестьяне очень недовольны, что им мешают. Конюх сказал, что ночью господин Петру и тот молодой господин, его приятель, тайно покидали поместье. Конюх видел, что у них с собой были ружья и пистолеты. Оба вернулись ближе к утру. Об этом ему было велено молчать, но мне он рассказал.

Эта новость заставила Елену вскочить. Над Петру нависла угроза!

– Он не ранен? – с тревогой спросила она.

– Нет, с ним все в порядке. Только устал, а теперь и очень рассержен. Я слышала, что он сказал тому господину… Как же его…

– Адриан, – подсказала Елена.

– Да, верно. Простите. В общем, господин Петру считает, что кто-то нарочно это устроил – убил служанку. Назло ему, потому что он отправился ловить преступников на кладбище. Мол, слишком странное совпадение. Труп нашли именно в эту ночь.

– А может, и правда совпадение?

– Неважно. Плохо, что мертвяк добрался сюда. Он теперь протоптал дорожку, и одним трупом дело не обойдется. Вот увидите.

В доме царили суета и паника. Слуги постоянно что-то роняли, переспрашивали, боязливо косились на темные углы, что еще больше раздражало Петру. Елена заметила следы сильной усталости на лице жениха, когда они вместе с Милицей и тетей Софией собрались в гостиной по его просьбе. Кристина снова неважно себя чувствовала, и потому Адриан остался с ней.

Петру попросил, чтобы без крайней необходимости никто не покидал поместье.

– Пожалуйста, будьте на виду. – В его голосе звучала почти мольба. – Прошу вас сообщать о том, куда вы направляетесь. Елена, – повернулся он к невесте, – ты ведь можешь выполнить мою просьбу?

Она вспыхнула до корней волос, немного испытывая досаду, что жених обращается с ней как с ребенком. Но, понимая почему, пообещала соблюдать осторожность.

– А что вообще происходит? – спросила тетя София. – Вы обеспокоены из-за смерти той служанки? Но ведь еще ничего толком не известно!

– Слухи в деревне подогревают обеспокоенность, поэтому слуги нервничают, – сказала Милица. – Они убеждены, что в этих смертях повинна нечистая сила.

– Признаться, мне это совсем не по душе, – покачала головой тетя София. – Но я согласна с Петру. Нам всем следует быть друг у друга на виду. Кстати, а что с Кристиной?

Милица пожала плечами:

– Я заметила, что ей особенно нездоровится последнюю неделю, и спрашивала, нужен ли врач, но она уверяет, что это пройдет.

– Лишь бы не было заразно, – заметила тетя София.

– Кристина говорит, что у нее уже нет жара и ничего не болит. Но я настояла, чтобы врач осмотрел ее сегодня. Посмотрим, что он скажет.

Елена молчала, вспоминая недавнее происшествие в гостиной, когда сестра Адриана вела себя более чем странно. И тот порыв ветра, что так резко открыл окна… Или ей это тоже привиделось?

– Дитя мое, ты снова бледная, – недовольно заметила тетя София. – Свежий воздух должен идти тебе на пользу, но вместо этого ты словно угасаешь на глазах. Мне это совсем не нравится.

Елена нашла в себе силы улыбнуться.

– Иногда я плохо сплю. Да и последние события расстроили меня.

Все посмотрели на нее с плохо скрываемым сожалением, а Милица сказала, тщательно подбирая слова:

– Дорогая, мы ведь все понимаем. Поверь, мы приложим усилия, чтобы помочь тебе. Надеюсь, добрые вести не заставят себя долго ждать.

Елена поняла, что Милица имела в виду. За этой вуалью доброжелательности таилось сильное беспокойство. Милица не желала, несмотря на все ее сочувствие, чтобы женой ее любимого и единственного сына стала сумасшедшая.

Что же. Елена и сама бы этого не хотела для своих детей.

– Мы уверены, что тебе смогут помочь. Скоро все наладится! – Улыбка Милицы была широкой и располагающей, и Елена постаралась ответить тем же, хотя ее всю трясло.

Елена внезапно поняла, что все обстоит гораздо хуже. Они слишком давно игнорировали расползающееся, точно ядовитый туман, бедствие, которое превратилось в подлинное безумие. Елена начала вспоминать: когда это все началось? Вместе с ее страшными видениями или до этого? И сколько они упустили тревожных знаков судьбы?

Петру тоже смотрел на невесту с жалостью, которую она не могла выносить. Хорошо, что объявили о приезде господина Моэску: теперь Елена могла ускользнуть. В этой нагнетающей атмосфере страха и неотвратимости ей хотелось остаться в тишине, чтобы не ловить на себе взгляды сожаления и участия.

Все хотели знать причину смерти служанки. Когда приехал врач, он осмотрел тело и долго разговаривал с Петру наедине, что тоже вызвало беспокойство.

– Я подслушала разговор господина Моэску с хозяином, – выпалила Аника с порога, почти без стука ворвавшись в комнату Елены.