— закатила мечтательно глаза брюнетка, — такому и отдаться не жалко прямо там, на трупах поверженных им врагов!

— Ау! Маша! Заканчивай необузданно фантазировать и оргазмировать! Мы тут серьезный вопрос решаем! — потрясла за плечо, впавшую в мир сексуальных грез и иллюзий, подругу дочка сенатора.

— Что? А, да! Так вот, он на них напал первым и избил их! Согласись при таком раскладе, корчить из себя пострадавшего, как-то не с руки. Более того, самому за хулиганство можно залететь! — продолжила брюнетка, — поэтому, он ограничился только предупреждением, надеясь, что мы продолжим ему мстить, и он нас поймает на следующий раз.

— А может нам самим нанести удар первым! — оживилась блондинка, — давай эти босяки, раз не справились с задачей за которую вязли аванс, накатают на него заяву в полицию! Так мол и так, шли мирно по улице, обсуждали концептуальную выставку дерьмохудожника, или художника по дерьму, как вдруг налетает этот псих, избивает их до полусмерти ни за что!

— Что? Просто так? — засомневалась брюнетка.

— Ну не просто так! Может быть он ретроград, фанатеет от «Грачи прилетели» и «Мишек в бору», а от современного прогрессивного искусства впадает в пароксизмальную неконтролируемую ярость, и когда услышал про говноперфоманс и дерьмоинсталляцию, озверел, как Черный Абдула, и избил бедных хрупких хипстеров! Одно слово, порождение замшелого совка и вандал! Я бы не удивилась если бы он, взял совковую лопату и, в своем мракобесии и не толерантности, заявился бы на выставку, все там разгромил и устроил мордобой! — тут же нашлась дочка сенатора.

— Ну, хипстеры из этой шпаны, какие-то слабо убедительные, — покачала головой брюнетка, — голимая халтура. Это раз. Не нужно таких сомнительных экстраполяций. Кроме этого, им заплатили за то, чтобы они его побили. А если это всплывет? Получается, что он их просто опередил. Но и не это самое главное, в этой ситуации!

— А что?

— Тут работает принцип скандала! Главное — была нападение, в котором замешан наши семьи! А потом начнется, «То ли он украл, то ли у него украли!» — пояснила брюнетка.

— В смысле? — не проняла блондинка.

— Эта фраза — знаменитый перефраз классической русской литературы, ставший крылатым выражением, — стала объяснять дочка миллиардера, — оно является вольной цитатой из повести «Шинель» Николая Васильевича Гоголя, где у бедного чиновника Акакия Акакиевича Башмачкина украли новую шинель. Со временем в народе сюжет произведения трансформировался в расхожий анекдот и ироничный мем: «То ли он украл шинель, то ли у него украли, в общем — была там какая-то неприятная история». Выражение используется в ситуациях, когда происходит двусмысленная ситуация, путаница с виновным и потерпевшим, или человек хочет подчеркнуть, что не помнит или не хочет вдаваться в подробности скандального или мутного происшествия. Похожий стилистический оборот, «…то ли он украл, то ли у него украли», встречается в романе Льва Николаевича Толстого «Анна Каренина», в первой части, десятой главе, где графиня рассуждает о сомнительной репутации персонажа: «Ну, это совершенно всё равно, он ли украл, или у него украли… Главное то, что он был замешан в гадком деле». Поняла Натусик? Был замешан в этом гадком деле! Поэтому и нам нужно стремиться избежать огласки этой истории! Тем более, что и он пока к этому не готов.

— Что ты предлагаешь? — нахмурилась блондинка.

— Мы просто так не сдадимся и не отступим! Вот какой мой коварный план! — и брюнетка, наклонившись к подруге стала быстро излагать свою задумку.

Тем временем, Виктор занимался в фитнес- клубе с Олегом. Он уже мог один раз подтянуться, чем очень гордился, и ему не терпелось рассказать об это Лене. Когда он хотел перейти к отжиманиям он увидел как изменилось лицо тренера. Оно выражало смесь испуга и недовольства. Обернувшись он увидел виновато улыбающихся блондинку и брюнетку.

— Олег, нам нужно поговорить с Виктором, — безапелляционно заявила тренеру блондинка, — это недолго.

— Как скажете, Наталья Петровна, — кивнул Олег и направился в туалет.

— Витя! — виновато и скромно начала брюнетка, — мы хотим извиниться за произошедший инцидент, это должен был быть просто розыгрыш! Но ты им даже рта не дал открыть! Набросился на них как лев на стадо овец и напугал их до смерти!

— В самом деле? Мне вот это так не показалось! — угрюмо ответил юноша, — я очень вас прошу больше таких перфомансов не устраивать!

— Конечно, конечно! — заверила его брюнетка, облизывая губы и поглаживая себя по бедрам, — нам бы хотелось загладить эту неловкость перед тобой!

— Спасибо, но ничего не нужно! Предлагаю на этом считать наши недоразумения полностью улаженными, и на этом все закончить. Вы и я, мы из очень разных миров, не думаю, что у нас много общего! — ответил Виктор, — не смею вас больше задерживать, мне пора заниматься. Время в этом зале стоит дорого!

— Хорошо, — не стала спорить брюнетка, — но общаться ведь мы можем, например у тебя в чате.

— Можно, только если вы не будете травить остальных участников, — согласился зумер.

— Ты имеешь ввиду эту Васнецову? — не утерпела блондинка, — так она ведь тебя бортанула. Мы ведь тебя защищали!

— Девушки! Как Вы могли сами убедиться, я и сам в состоянии себя защитить! — отрезал Виктор.

— Хорошо, хорошо! — опять вмешалась брюнетка, — вообще мы хотели пригласить тебя для окончательного примирения на вечеринку в наш загородный дом! Там будет много наших друзей и будет очень весело!

— Большое спасибо, но мне такие развлечения не интересны и у меня времени нет! Но все равно, большое спасибо! Мне пора! — не согласился юноша.

— Хорошо, я что-то придумаю такое, что бы и тебе понравилось, — засмеялась не обидевшись дочка миллиардера, — пока, идем Натуся, не будем Вите мешать тренироваться! — девушки весело щебеча удалились. Никто не обратил внимания на пожилого седого жилистого мужчину, который пыхтел на тренажере рядом. Возле тренажера лежала его небольшая барсетка. В ней была камера, которая непрерывно вела съемку. Это был Полковник, личный порученец отца Лены.

— Вижу вы помирились? — спросил подошедший Олег.

— Вроде того, — неопределенно ответил его ученик.

— Не обольщайся, — тут же произнес тренер, — эти двое из той породы людей, которые ничего не забывают и ничего никому не