что сеньора Уинтерс отлично справилась с этой ролью. Если предположить, что Шульц решил продолжить игру с участием Мерседес, то совсем непонятны его мотивы. Зачем ему это делать? Нет. Такой серьезный человек не будет заниматься подобными глупостями. Антону оставалось согласиться с тем, что записка написана Мерседес по ее собственной инициативе. И подвоха здесь нет. Выходит, что она действует на свой страх и риск. И возникает все тот же вопрос: зачем ей сдалось ему помогать? Мерседес в этом случае сильно рискует. И ничем не будь, а жизнью. Шульц не производил впечатления всепрощенца. Неужели она так в него, Антона, влюбилась? Да кто он такой, чтобы ей так рисковать? Закралась и другая мысль. Может быть, он сам себя накручивает? И помощь Мерседес будет заключаться в какой-нибудь мелочи? Типа прогулки вокруг дома. На все эти вопросы Антон ответить не мог. Оставалось одно - ждать. Он находился в Уругвае достаточно долго и понимал, что возможности обеих противостоящих друг другу групп в этой стране ограничены. Местные власти вряд ли намерены поощрять поползновения на общественный порядок и обязательно постараются пресечь прямые боевые столкновения. Напав на виллу, Шульц действовал на грани фола, а это значило одно: немецкий резидент спешил по какой-то очень веской причине. Вполне возможно, что Николь тоже получила указание поторопиться. Потому следует готовиться к любому развитию событий и всегда быть настороже.

Обедал Антон вместе с охранниками в гостиной, сидя за одним столом. Разнообразием деликатесов его не баловали. Сегодня в кастрюле на электрической плитке подогревалось тушеное мясо с овощами. Перед тем как есть, оба охранника проводили одну и ту же процедуру: выпивали по стаканчику крепкого алкоголя. Второй стаканчик употреблялся в конце обеда, а третий - вечером. Пленнику выпивку не предлагали, а он и не просил. Обедали тоже молча, ограничиваясь пожеланиями приятного аппетита. Антон съел свою порцию и стал наблюдать за процессом смакования охранниками второй порции спиртного. Именно в этот момент на их лицах одновременно возникало выражение удовольствия и даже некоторого блаженства. После обеда Антон вернулся в комнату. А вот Карл за ним не пошел, остался мыть посуду. На кухне охранники дежурили по очереди.

Он бездумно сидел на кровати, когда в комнату заглянул Фриц и предложил выйти на веранду, что уже стало традицией. Изломин последовал за ним. Ветер дул с океана, и было свежо. Несмотря на то, что солнце находилось в зените. Антон взял предложенную сигарету. Фриц дал ему прикурить и уселся в парусиновое кресло, положив ноги на перекладину. С двумя пистолетами в наплечных кобурах он походил на гангстера из американских фильмов-нуар. Антон устроился в соседнем кресле. Они молча курили, слушая прибой и крики чаек. Этот дом на берегу казался весьма далеким от цивилизации. Скрипнула дверь, и на веранду вышел Карл. Антон покосился на него, ожидая, что тот скажет.

– Пора в дом, – произнес охранник.

Немцы вели себя как автоматы: ни лишних слов, ни малейшего изменения в распорядке. Антон бросил окурок в пустую жестяную банку и направился к двери. Все шло как обычно.

Уже в комнате он спросил:

– Тебе нравятся пчелы?

– О чем вы? – не понял Карл.

Антон показал на лежащий на тумбочке журнал.

– Я не знаю испанского, – последовал спокойный ответ. – И прочесть не могу.

– Рассматриваешь картинки?

– Нет. Считаю соты и пчел, запоминаю и проверяю, правильно ли запомнил.

Немец смотрел на него ничего не выражающим взглядом. В глазах его не было и тени иронии. Антону стало не по себе. Он вдруг понял, что его охранники – люди иного сорта и запросто могут превратиться в палачей, и не испытав при этом никаких угрызений совести. Антон заставил себя отвести глаза в сторону и опустился на кровать.

Предстояло пережить еще один длинный день.

Глава пятнадцатая. Как быть дальше?

– Это все, - закончил Мишель свой рассказ.

– Где он сейчас?

Николь слушала, не перебивая, и начала задавать вопросы лишь после того, как он умолк.

– В гаражном подвале. Если так можно назвать небольшую кирпичную яму для ремонта автомобилей. Мы закрыли ее стальным листом и сверху поставили машину. Ему не выбраться, даже появись у него такое желание. И поменяли замок. Так, на всякий случай.

– Значит, вы проверили? Все так и было? Как он рассказал?

– Так могло быть, – уточнил Мишель. – Чтобы убедиться, нужно взять за жабры Фредерико и хорошенько потрясти.

– А кто он такой?

– Мелкий жулик. Имеет знакомства в криминальной среде. Сбывает краденое, играет в казино и на бегах.

– Я тут тоже навела справки. Здесь почти в открытую работает германская разведка. Абвер. Во главе ее стоит некто Шульц.

– Этого персонажа я видел, и не раз. Он занимается коммерцией, причем крупной. У него своя контора в Старом городе.

– Да. Это он и есть.

– Интересно, что абверу тут делать?

– Как и везде осуществляет сбор агентурных сведений. И в Уругвае разведка нацистов находится довольно давно. С тридцать четвертого года. Окопались хорошо. Кругом связи.

Немцам, как и нам, позарез нужен Столяров. Вот они и охотились за Изломиным. И он попал к ним в руки. Скверно! И еще Жорж! Как считаешь? Связан этот Фредерико с немцами?

Мишель помолчал, обдумывая, что сказать.

– Впрямую, скорее всего, нет. Но он вполне может оказывать услуги за соответствующую плату. Тому же Шульцу. Мне выяснить поподробнее?

Теперь задумалась Николь.

– Я не хотела бы слишком большой активности. Не стоит привлекать внимание властей к нашим делам. Не забывай. За нами продолжают следить люди полковника.

– Я давно привык к слежке и легко сбрасываю ее при необходимости.

– И все же надо действовать осторожно. Фредерико пока не трогать, но пусть Мигель за ним присмотрит.

– Хорошо.

– Ты сам как думаешь? Жорж сказал правду?

Мишель развел руками.

– Не уверен. Такие прохиндеи часто держатся гораздо дольше, чем можно предположить изначально. Особенно, если им есть что скрывать. Одно дело – халатность, а другое -предательство.

– Что, Жорж мог нас предать немцам? Мне кажется, ты перебарщиваешь.

Николь с сомнением покачала головой.

– Жорж – двойной агент? Он слишком большой трус.

– Кто знает? – философски заметил Мишель. – Душа человеческая – потемки. И трусы бывают способны на поступки, требующие смелости. Я бы еще раз допросил его. С подручными средствами, разумеется. Ручаюсь,