информации, что я едва успеваю все осмыслить. Пошатываясь, я подхожу налить себе воды. Пусть не кофе, но хоть что-то.

– Хочешь сказать, что это кольцо – ключ?

Отец приближается и садится напротив меня. Я ставлю шкатулку на стол, не сводя с нее глаз.

– Именно так. – Он крутит кольцо на пальце. Оно почти такое же, как в шкатулке, только с гранатовым камнем – символом Водолея, знака зодиака, связанного с Этернити.

Яшма же считается камнем созвездия Скорпиона и, соответственно, знаком Инфинити. Каждый мир связан с определенным знаком зодиака. Эта информация настолько привычна, что я никогда даже не задумывалась об особом значении камней.

Он поднимает руку с кольцом:

– Сейчас кольца, открывающие тоннели, есть только у Гарета и у меня. Раньше они были почти у всех членов Совета, чтобы передвигаться между мирами без каких-либо проблем. Но во время войн кольца были утрачены. Я долго сомневался, стоит ли возвращать Гарету кольцо Инфинити, но теперь рад, что не сделал этого.

Аттикус наполовину кайросианец! Поверить не могу. Это все меняет. Мы больше не можем быть уверены в его верности.

– Ты покажешь мне, как им пользоваться? Прямо сейчас?

– Да. – Отец встает. – С сегодняшнего дня ты должна постоянно носить его с собой.

– Аттикус его не узнает?

– Вряд ли. – Он смотрит на мои пальцы. На них уже надето три совершенно разных кольца.

Я осторожно достаю кольцо из шкатулки и надеваю. Оно садится на безымянный палец правой руки как влитое.

– Оно всегда подстраивается под размер, – объясняет отец, когда я поднимаю на него удивленный взгляд. – Это часть его силы. Пойдем.

Валериан даже не поднимает головы, когда мы проходим мимо и поднимаемся на лифте в обсерваторию.

30

Несколько астрономов в обсерватории так увлечены работой, что даже не замечают нас.

Лишь профессор Глаукос встречает нас сияющей улыбкой, когда мы поднимаемся.

– Приамос, Эйвери, что привело вас сюда? – Она смотрит на меня. – Разве ты не должна быть в городе?

– Я хотел бы показать кое-что дочери, – говорит отец и едва заметно кивает ей. – Будьте добры, оставьте нас наедине.

Профессор кладет руку ему на плечо:

– Ты уверен, Приамос?

Похоже, она знает о его планах. Интересно, а кто еще посвящен? Я думала, что в курсе только Совет.

– Электра, пожалуйста, – отвечает он. – Мы уже все обсудили. Я уверен, что Эйвери справится, и тебе тоже стоит в нее поверить.

– Как скажешь. – Она бросает на меня странный взгляд, который я не могу распознать, и спешит на выход вслед за астрономами.

Отец подходит к огромным оконным панелям.

– В каждой главной башне других миров есть такие же обсерватории, – говорит он почти шепотом, будто обращаясь к самому себе. – Именно отсюда начинались тоннели.

– Я знаю, – отвечаю так же тихо. – Только не знаю, как их открывать. Нужно поднести кольцо к панелям?

– Иди сюда. – Он манит меня к себе. – Сколько всего здесь панелей?

– Двенадцать. – И все они разделены узкими стальными перегородками.

– Каждое окно отвечает за один тоннель. Смотри внимательно. – Отец указывает на углубление в металле. Оно довольно маленькое и находится примерно на уровне моей груди.

Я никогда раньше не обращала на них внимания. Наклонившись, я нахожу выгравированное созвездие Рака – символ двенадцатого мира, Фелисити. Потом подхожу к следующей перегородке. Там, на той же самой высоте, изображено созвездие Девы. Знак Либерти. Обойдя почти половину обсерватории, я наталкиваюсь на Скорпиона – знак Инфинити.

– И что теперь? – Я оборачиваюсь к отцу.

Он приближается ко мне сзади и снимает кольцо с пальца.

– Вставь его. Не бойся.

Легче сказать, чем сделать. Я беру кольцо отца и осторожно вставляю камень в углубление. Раздается щелчок, будто что-то сцепилось. В следующее мгновение панель исчезает, как по волшебству, и на ее месте возникает сияющий водоворот. Он крутится и извивается, принимая форму дыры, которая становится своего рода тоннелем. Время пульсирует вокруг прохода, словно в волнах. Я отшатываюсь назад, и отец, тихо посмеиваясь, придерживает меня.

– В первый раз это всегда вызывает шок. Я хорошо помню, что почувствовал сам. Можешь дотронуться, в отличие от лент времени, этот сгусток времени тебе не навредит.

Я поднимаю руку и касаюсь света. Он не реагирует на мое прикосновение, хотя выглядит податливым.

– Это тоннель, ведущий в Инфинити, – поясняет отец, хотя все и так ясно. – Убирай кольцо, нам нельзя тратить лишнее время.

Я тут же вытаскиваю кольцо. Дыра исчезает, и панель возвращается на место.

– Нужно просто шагнуть – и окажусь на другой стороне? – Я бы с удовольствием попробовала.

– Да. Время искривляется. Как только Аттикус прыгнет с тобой, мы откроем тоннель с нашей стороны и будем ждать, когда ты воспользуешься кольцом в Инфинити. Цвет времени изменится – так мы все и поймем. Мы последуем за тобой, и если Хронос будет милостив, кайросианцы нас выслушают.

– Они обязаны выслушать. – Я чувствую, как грудь распирает от гордости. Отец всю свою жизнь посвятил защите нашего народа, и ему удастся убедить кайросианцев. Я уверена в этом.

Он гладит меня по щеке.

– А пока готовься к экзамену. – Он подмигивает, заставляя меня рассмеяться.

– Я собираюсь весь мир спасти, а ты мне про какой-то глупый экзамен.

Отец обнимает меня за плечи, и мы покидаем обсерваторию.

– Потому что, в каком бы мире мы ни жили, правила никуда не денутся. Народ, который забывает свои традиции, обречен.

Когда я наконец выхожу из башни, на улице моросит дождь.

Как бы мне хотелось стереть из памяти вчерашний день. Лучше бы вообще не вставала с постели. Но, боюсь, это ничего бы не изменило. Десять человек мертвы из-за того, что мы отправились в тот клуб. Мио и Эсме пропали. Я переспала с Аттикусом, потому что слишком сильно этого хотела, хоть и знала, что он предатель. Что это говорит обо мне? Знал ли он о готовящемся нападении? Были ли это те же самые люди, которых мы видели в деревне? Погрузившись в мысли, я захожу в автобус, который снова везет меня в Неа. За все утро я ни разу не подумала о Тристане и Финоле. Теперь мне нужно выяснить, как у них обстоят дела. Сад возле виллы практически пуст. Лишь несколько детей носятся под дождем, который становится только сильнее. Иссохшая земля не успевает впитывать воду. Я узнаю братьев Финолы, которые с визгом катаются по грязной дорожке и