Ита’эль бесилась, скандалила с Накирой, но в душе до последнего теплилась надежда, что у Гарона к ней не все угасло. Вот и вырядилась, словно куртизанка со стажем. Прокралась в его обитель и устроилась на диване, соблазнительно вытянув свои длинные ножки в чулках. Там ее и увидел Анэй, который все понял по-своему…

- Это что еще такое? - стоило Гарону вернуться во дворец, как он швырнул в нее свой плащ. - Прикройся. И уходи. А я притворюсь, что тебя здесь не было.

Ита’эль скинула плащ на пол. Поднялась, вильнув бедрами, игриво погладила грудь… Как раньше. Когда она ждала его обнаженной после занятий в академии:

- Скажи, что не хочешь меня, и я уйду.

- Не хочу, - отрезал Гарон. - Дверь найдешь. Кстати, брату передай: то было первое и последнее предупреждение. На пушечный выстрел к Накире подойдет…

- Мой брат сильнее тебя в сто крат!

- Будет. Когда протрезвеет. А пока… Я все сказал. Хоть один выпад в ее сторону, и я вырву ему сердце.

Она не была злобной. Мстительной, жестокой. Но за брата она всегда стояла горой. Ита’эль сорвалась:

- Ладушки. Беги. Вырывай. Ну а я схожу к твоей жене и в красках опишу, как ты брал меня силой. Как думаешь, кому она поверит? Мужу, который до нее полсвета и полмрака умудрился в койку затащить? Или женским слезам богини?

Гарон побледнел:

- Я тебя ни разу не коснулся против твоей воли! Как и ни одной другой женщины! У тебя совсем совести нет, я верно понял? Тогда выметайся отсюда!

Дверь сама распахнулась, и облако тьмы потащило ее на выход.

- И что с того? - прошипела Ита’эль напоследок. - Ей это знать необязательно! Я надеюсь, ты меня услышал! Ин’арэна хоть пальцем тронешь, и твоя жена смотреть на тебя без отвращения не сможет!

К Накире она все же не пошла. Хотела… Прямо так. Голой. В одних чулках. Но силой воли Ита’эль усмирила свой гнев и затаилась. Носа из чертог не показывала. Валялась в кровати, книжки читала, трапезничала в глубоком одиночестве, но дыра в душе никак не зарастала.

Заткнуть ее помог Анэй, но их роман закончился так же стремительно, как и начался. Не могла она… Думала, отвлечется от Гарона, но эти широкие плечи, тугие мышцы неопалимого… Как насмешка над ней. Стоило прикрыть глаза, и казалось, что в постели с нейон.

Поэтому она и переключилась на Таэнора. Лесной бог был полной противоположностью Гарону. И телом, и лицом, и нравом. Спокойный, угрюмый и немного скучноватый. Невысокий, крепенький, без рельефа. Бледную кожу Таэнора покрывали бесчисленные веснушки, а на голове он носил венок из цветов и веток, который скрывал короткие жесткие волосы, подстриженные ежиком. С ним ей было… Сносно. Ни больше, ни меньше. Она почти справилась, отпустила. Поверила, что у нее тоже может быть какая-то своя жизнь, но на горизонте появилась госпожа Сархан.

Молитвы Сэльмы Ита’эль услышала случайно. Бродила по саду, где отражались ее статуи, установленные в разных уголках мрака и света, и наткнулась на отчаянный шепот. Девушка молила о помощи. Хотела спасти свой клан и земли, которые осаждали войска Дагона. Но Ита’эль задело не это. А то, что у подножия безжизненной каменной фигуры