class="p1">– Мы выходим на бой, чтобы победить себя! Себя самого! Доказать себе, что мы можем быть… Вот такими… Какие мы есть, понимаешь? Кто-то рисует картины, кто-то пишет музыку, но, чтобы создать что-то стоящее, люди каждый день преодолевают себя. Ради себя, Лада. Ты слышишь меня?

– А вы тоже ради себя, Максим Александрович?

– Конечно! Ради своей мечты! Своей, понимаешь? И Влад, и Артур будут рады любой твоей победе. Но это не значит, что они отвернутся от тебя, если ты проиграешь. Дружба так не работает, Ладушка.

– Дружба?

– Конечно! Что может заставить всех нас, взрослых дяденек и тетенек, ехать смотреть детские соревнования? Только желание поддержать! А это и есть дружба.

– И Артур…

– И Артур. Он видит в тебе себя. Такую же упертую, немного циничную, волевую натуру. И он искренне хочет тебе помочь. Подстраховать. Постараться уберечь от тех ошибок, что совершил сам. Так что заканчивай рыдать и выходи к людям. Поверь мне, от серебряной медали еще никто не умирал.

Лада улыбнулась. Как-то искренне и по-детски. А потом подалась ко мне и обняла, уткнувшись носом в плечо.

Я аккуратно погладил ее по спине и произнес:

– Ну все, боец. Перерыв окончен. Мир за нас никто не завоюет!

Когда мы уже подошли к двери, Лада вдруг спросила:

– А вам бывает страшно перед боем?

– Каждый раз, представляешь?

– И вы все равно идете вперед?

– Потому что каждый поединок – это поединок за мою мечту.

– Я попробую так же, – задумчиво ответила девочка.

Я согласно кивнул.

В коридоре нас ждала обеспокоенная Вера и немного взвинченная Ксюша.

– А где парни? – спросил я.

– Влад где-то здесь был, с мальчишками. А Артур пошел к машине, – ответила Вера. – Все в порядке?

– В полном. Можем ехать домой.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Я кивнул ребятам, чтобы шли вперед, а сам взял трубку.

– Максим Русланов? – раздался тихий баритон с едва уловимым акцентом.

– Чем могу быть полезен? – спросил я, стараясь не потерять друзей из вида.

– Меня зовут Вацлав Савицкий. И я представитель UFC. Я видел ваши последние бои. Так вот, через две недели я буду в Калининграде. И был бы рад встретиться с вами лично. У меня есть что вам предложить.

– Буду рад, – ответил я, пытаясь справиться с охватившим меня ликованием.

– Тогда созвонимся дней через десять и договоримся о встрече, Максим.

– Да. Хорошо… Обязательно… – пробормотал я.

– Всего доброго, Максим.

– До свидания.

Глава пятая

Макс

До встречи оставалось еще несколько часов, и я спустился во двор, чтобы немного размяться. Эмоции зашкаливали. Я всегда считал себя терпеливым человеком, в спорте другие не выживают, но на этот раз цель была так близка, что от неизвестности в прямом смысле сносило крышу. Кое-как намотав бинты, я стучал по мешку, несильно заботясь о результате, и думал лишь о том, как изменится моя жизнь, если…

Что если?

Я не знал.

Не хотел об этом думать.

Не верил до конца, что моя мечта может стать реальностью.

Еще совсем недавно контракт и переезд казались решением всех проблем. Я редко виделся с родителями и уже давно жил самостоятельно, чтобы действительно переживать о разлуке с ними. Жданов и Ксю были моими лучшими друзьями, но… Третий – лишний. Эта история как раз про нас. Пора уже учиться жить отдельно.

Измайловы…

Наши отношения с Верой стали настолько сложными, что я уже и не знал, где вымысел, а где – настоящие чувства. Она сторонилась меня, не подпускала близко, словно боялась, что я сделаю ей больно. Или знала это наверняка.

Затянувшийся на многие месяцы целибат был абсолютно в духе моего любимого тренера, но я не знал, как быть дальше. Как сделать так, чтобы не ранить Веру.

– Ты говорил с ней о возможном отъезде, Макс? – голос Ксюши вернул меня на землю.

Я обернулся и тут же получил ощутимый удар мешком по плечу.

– В смысле? – переспросил я.

– Ты говорил ей о том, что хочешь уехать, – произнесла Ксю терпеливо. – А с собой ты ее позвал?

– Нет…

– Ты идиот, Русланов! Самый настоящий! Девочкам нужны гарантии. Как минимум – ощущение того, что она – не проходной вариант от скуки.

– Но мы…

– Что? Максим, ты вроде умный парень. Был… Вера – серьезная девушка. Скажи мне, зачем ей отношения, которые через пару месяцев закончатся ничем? – с чувством проговорила Ксюша и воинственно сложила на груди руки.

Мне стало стыдно. И поэтому я начал защищаться.

– Но что я могу ей предложить, если сам ничего не знаю? Какую стабильность, Ксюх?

– Ты можешь и должен предложить ей себя! Всего без остатка и без всяких «но»! И только она будет решать, нужен ей такой подарок или нет!

– А если не нужен? – спросил я почему-то охрипшим голосом.

– Если бы ты был ей не нужен, уже давно бы знал об этом! Детский сад, честное слово! Да еще и Жданов запретил лезть к вам… Ой!

– Та-а-ак! – зарычал я и кинулся к ней с намерением взять в плен и выпытать весь план противника. Ксюха с визгом бросилась бежать.

Мы пару раз обогнули дом, бегала Ксю всегда отлично, а потом на ее пути вырос Измайлов. Девушка споткнулась, я догнал ее и перекинул через плечо, звонко шлепнув по обтянутому джинсами заду.

И только потом увидел Веру. Она стояла у калитки и смотрела на нас во все глаза.

– Кажется, я уже говорила тебе, что ты идиот? – прошипела Ксюха. – А теперь будь хорошим мальчиком и поставь меня на землю.

– Э, нет… – протянул я. – Только под арест…

– Макс! – рявкнула Ксю, и я тут же поставил ее на крыльцо. Прошептал на ухо: – Мы еще вернемся к этому разговору!

В ответ Раткевич показала мне язык.

Я погрозил ей кулаком, она только подняла к небу глаза, всем своим видом выражая недовольство, и обратилась к гостям:

– Привет, ребят! Прошу простить нас. У нас тут почти семейные разборки. Дитятко вышло из-под контроля и хочет самостоятельности.

– Ну-ну, – усмехнулся Измайлов, – давно пора!

– Так и я о чем! – обрадовался я поддержке и протянул другу руку.

Потом подошел к Вере и мягко поцеловал ее в губы, наслаждаясь ее теплом.

Прошептал:

– Привет!

– Здравствуй, – ответила она еле слышно.

– Может быть, зайдем уже в дом? – спросила Ксю.

– Ребят, рад вас видеть, но мне пора, – проговорил я преувеличенно бодро. – У меня встреча в Калининграде. Вот только душ приму.

Вера посмотрела на меня с тревогой, к которой примешивалось удивление.

– У меня все в порядке, –