– Я тоже все еще тебя хочу.

– Тогда наслаждаемся временем, которое у нас есть, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал весело. – А остальное…

Я машу в сторону Тихого океана: что будет – то будет. Рен улыбается.

Его рука обвивает мои плечи, и я прижимаюсь к нему, устраиваю макушку под его подбородком, закрываю глаза.

Хочу, чтобы это было новое начало. Хочу разобраться со всеми проблемами и найти Рена, когда намечу путь. Хочу, чтобы у меня были рассветы, и ночи, и вся жизнь с ним.

Хочу, чтобы это была история любви.

Но сейчас есть только тихий миг, который стоит того внимания, что я берегла для работы. Возможность упорядочить мысли. Почувствовать сильную руку Рена на плечах и принять все, что мы сейчас сказали.

* * *

Не знаю, сколько проходит времени, но вскоре Рену звонит Саша, требуя объяснений. И нам приходится вспоминать, зачем мы все здесь собрались: из-за праздника Стиви и Лео.

Мы медленно встаем, стряхиваем песок со штанов, разминаем ноги. Когда мы неторопливо идем в сторону дома, солнце греет плечи. Наши ладони находят друг друга и крепко сжимают.

Глава тридцатая

Сашины усилия опять оправдались. Когда мы возвращаемся, все идет гладко. Тэд и Алекс у маяка – расставляют последний декор, который привезли вчера. Ханна и Грег в городе – забирают цветы. Мои родители прибирают дом, готовятся к встрече с родственниками, которые приедут перед свадьбой.

Когда мы заходим на кухню, Саша дает Рену ключи от его машины, а мне – дымящуюся кружку кофе.

– Кеги «У Клайда» на твое имя, – говорит она ему. Затем обращается ко мне: – Фотограф придет через час снимать подготовку, так что приведи глаза в порядок, они совсем опухли. Ты вообще спала ночью?

Рен с легкой тоской улыбается мне, а Саша разворачивает меня на выход.

Она ведет меня наверх, в комнату моих родителей, полную света из-за венецианского окна. Как только я захожу, меня обнимают с такой силой, что я теряю равновесие. Кофе плещет из кружки, и Саша забирает ее и отставляет.

– Прости, – говорит Стиви, отпуская меня. Лицо сморщенное, нос покраснел. – Я не хотела всем говорить, просто так получилось.

Иногда Стиви напоминает стереотипную младшую сестру, чем очень меня удивляет. Я считаю ее скорее подругой, у нас слишком маленькая разница в возрасте, чтобы это имело значение. Например, ей никогда не нужна была особая забота. Чаще именно она заботилась обо мне. Но бывают моменты, как вчера вечером, когда становится очевидно, в каком порядке мы родились. А именно: она объявила всему миру, что я сплю с Реном, и объясняет, что не хотела.

– Ты могла бы сперва поговорить об этом со мной, – замечаю я, когда дверь тихо закрывается: Саша уходит.

Стиви вздыхает и плюхается на край кровати родителей.

– Стиви, ты знаешь: то, что мы с Реном вместе, очень важно. Именно из-за этого бесится мама. Я не уверена, что это был лучший момент, чтобы поднимать эту тему.

– Да, потому что она так о тебе заботится, – говорит сестра, крутя на пальце помолвочное кольцо. – Всю нашу жизнь мама волновалась за тебя.

– Стиви. Ты не хочешь, чтобы мама решила быть и твоим психотерапевтом.

– Может, иногда хочу, – парирует она, кривя рот. – Может, иногда я хочу, чтобы она волновалась за меня, хоть чуточку.

Я отвечаю не сразу. Картина, которую она рисует, совершенно противоречит тому, во что я верила долгие годы. Я силилась не тревожить маму, просто чтобы жить; я доказывала ей, что все в порядке, ведь иначе она начала бы присматриваться к каждому моему жесту и слову, как будто я – ее пациентка. Но у Стиви не было таких сложностей, потому что мама никогда ее не расспрашивала. Если у Стиви возникали проблемы, если она сомневалась или перенапрягалась, то просто говорила маме. Я всегда считала, что разница именно в этом: мама доверяет Стиви, и та просит помощи лишь при необходимости. Но, может, если бы мама не задавала мне столько вопросов, я бы решила, что забочу ее меньше.

– За тебя мама тоже волнуется, – говорю я. А когда Стиви начинает протестовать, перебиваю: – Правда. У вас есть особая связь, но ты не всегда ее замечаешь. Однако мама доверяет тебе так, как не доверяет мне.

– Ну, мне жаль, что ей пришлось из-за меня поволноваться, – говорит Стиви.

– Понимаю, о чем ты, – признаюсь я, пусть все еще обдумываю произошедшее. – По крайней мере, у тебя есть идеальная поддержка в лице Лео. Я вижу, как он хорошо за тобой присматривает.

– Да, например, вчера, когда он спросил, почему я решила, что наш предсвадебный ужин – лучший момент, чтобы поделиться твоим секретом со всеми. Спросил очень мягко, разумеется.

Я закатываю глаза и отвечаю добродушно:

– Все нормально. Ты же ничего не выдумала.

– Погоди, так вы с Реном действительно спите вместе? – спрашивает она саркастично.

– Стиви. Ты же явно все поняла.

– Может быть, но ты не рассказывала подробностей.

– Все запутано, – вздыхаю я.

– У меня есть время, – говорит Стиви.

– У тебя буквально его нет.

– Ну, буду я выглядеть слегка уставшей на свадебных фото. И что?

Я смеюсь и сажусь с ногами на кровать.

Выражение ее лица смягчается.

– Ты влюблена в него? – спрашивает сестра.

Я заставляю себя улыбнуться, подступают слезы. Как только я увидела его на кухне в то первое утро, залитого золотым светом, я поняла. Я пыталась убедить себя в том, что это какой-то фокус ностальгии. Но чувства не ушли. Как только я приняла, что люблю его, они только окрепли.

– Конечно влюблена, – признаю я, нервничая из-за того, что говорю это Стиви. Я потратила слишком много времени на то, чтобы мы не были вместе, и теперь это кажется слишком очевидным.

Когда Стиви пришла домой после Сашиной свадьбы, то заползла на кровать рядом со мной, плачущей, и тихонько обняла. Звонила мне каждый день после отлета в Нью-Йорк, спрашивая, все ли в порядке, и не давя в своей обычной манере. Мне казалось, что я ее подвожу, – потому что не в состоянии поделиться случившимся. А еще мне было стыдно из-за того, как я поступила с Реном и с близкими. Теперь я рассказываю ей о прошлом – и оно становится предметом для обсуждения, препарирования, я вижу возможности и досадные промахи. Это значит, мой разговор на пляже с Реном был решающим, возврата нет.

– Долго же ты думала, – говорит Стиви. Она отклоняется, в задумчивости кривит рот. – Наверное, я посчитала, что если вы с Реном наконец сойдетесь, то это будет навсегда.

– Да, – тихонько говорю я. – А оказалось все немножко сложнее.

– Почему?

Я пожимаю плечом, глядя на сестру. Несмотря на все причуды, она всегда знает,