сидящим на земле, то не подал виду.

Он начал что-то говорить, а затем остановился и вытащил изо рта маленький черный предмет. Капа, поняла Джун. Что бы сейчас ни случилось, это произошло не в первый раз.

Виктор смотрел на Джун холодным и ясным взглядом.

– Я вас знаю? – спросил он, и в его голосе не было напряжения, растерянности, только прямой вопрос.

– Сомневаюсь, – ответила Джун и поспешно затараторила, радуясь, что успела переодеться в другое безобидное обличье, черноволосую девочку, чей образ использовала в офисе Хатча. – Я просто проходила мимо и увидела вас на земле. Вызвать «Скорую помощь»?

– Нет, – тихо сказал Виктор, поднимаясь на ноги.

– Без обид, сэр, но вы не очень хорошо выглядели минуту назад.

– Я немного болен.

Херня, подумала Джун. Судороги – это болезнь. То, что она видела пять минут назад, иначе как смертью не назовешь.

– Уже все хорошо, – убеждал он.

Это казалось правдой. Что бы ни случилось с Виктором, оно уже исчезло. Человек, который стоял перед ней сейчас, был совершенно спокоен. Он повернулся, направляясь обратно к главной улице.

Джун могла бы легко попасть ему в затылок, но у нее также была странная уверенность, что если бы она сейчас полезла за пистолетом, то никогда бы не выстрелила.

В воздухе разливалась сила, и к Джун она не имела отношения. Так что Джун лишь смотрела Виктору вслед, тихо ругаясь.

Следовало все же убить его, пока у нее был шанс.

XXI. Неделю назад. Деловой центр Уиттона

Сидни Кларк становилась сильнее.

После первой она воскресила еще трех птиц, каждую она собирала из все меньшего количества фрагментов.

И только что освободила последнюю, когда услышала, как закрылась входная дверь.

Виктор был дома.

Она еще не рассказала ему о своих успехах – она   знала, что он будет гордиться, хотела увидеть эту гордость, – но боялась сглазить, боялась, что он разглядит истинную причину ее рвения, то, что гнало ее вперед.

Виктор слишком хорошо все видел.

Сидни закрыла окно и направилась к двери спальни, но на полпути ноги будто приросли к полу, а в горле застрял ком.

Голоса снаружи звучали приглушенно, но разобрать слова было можно.

Виктор, низко и размеренно:

– Он был несовместим.

И поспешный ответ Митча:

– Он был последним.

Что-то оборвалось у Сидни внутри.

Последний.

Она прижала руку к груди, словно пытаясь остановить падение. И поняла, что это было, когда оно проскользнуло между пальцами. Надежда.

– Ясно. – Вот и все, что сказал Виктор.

Как будто они обсуждали мелкую неудачу, а не смертный приговор.

Сидни уперлась лбом в дверь спальни, забыв о последней победе. Она ждала, пока снаружи все не стихнет. И только тогда вышла в зал.

Дверь в комнату Виктора была закрыта, на балконе комнаты Митча маячила темная фигура: он облокотился о перила, склонил голову.

На кухне поверх мусора лежал скомканный лист бумаги. Сидни вытащила его, разгладила на стойке.

Это был последний профиль ЭО Виктора.

Его последний шанс.

Запись превратилась в стену из черных линий. Десять букв, разбросанные по всей странице.

П О Ч И Н И М Е Н Я

Сидни затаила дыхание. Перед глазами поверхность озера под ногами Виктора пошла трещинами.

XXII. Неделю назад. Деловой центр Мерита

К концу первой недели Стелл понял, что совершил ужасную ошибку.

Он понял это, когда увидел воронку на Бродвее. Понял, когда его вызвали в рухнувшее здание на Девятой. Когда он вошел в бальный зал «Континенталя», до него дошло окончательно.

Он шагал по огромному пространству, нос и рот закрывала маска. Бальный зал был с высокими потолками и богато украшен. Излюбленное место у деловых людей и влиятельных семей, они часто устраивали здесь праздники. Вероятно, именно это и затевалось прошлой ночью. В конце концов, столы все еще стояли, а тонкие занавески и ленты все еще качались в воздухе призрачными линиями.

Не хватало только людей.

Не совсем. Все покрывала мелкая патина пепла. Кроме этого от сорока гостей, зарегистрировавшихся на вечер в «Континентале», ничего не осталось.

Излишне говорить, что, по мнению полиции, место происшествия отлично вписалось в категорию «странной херни».

Стелл увидел достаточно – он отступил в коридор, снял маску с лица и набрал номер.

Спустя два гудка ответил тихий голос Марселы:

– Привет, Джозеф.

– Не подскажешь мне, – прошипел Стелл, – на что я сейчас смотрю?

– Понятия не имею.

– Так я тебе скажу, – рявкнул он. – Я стою в зале «Континенталя». Тут словно гребаный шторм прошел.

– Как странно.

– Какое из двух слов «не высовывайся» ты не поняла?

– Ну, – холодно ответила Марсела, – я же не написала там пеплом свое имя.

Он ущипнул себя за переносицу.

– Ты очень усложняешь нашу сделку.

– Но уровень преступности действительно снизился, как я и обещала.

– Нет, – отрезал Стелл, – он просто централизировался. – Он понизил голос, расхаживая по коридору. – Скажи, что тебе есть что показать, кроме этой мерзости. Желательно что-то связанное с предметом нашего взаимного интереса.

Марсела вздохнула.

– Ты и правда умеешь испортить веселье. Я думала, мы сходили бы пообедать, отпраздновать, но так как ты, очевидно, занят, скажу прямо. Я нашла твоего убийцу ЭO.

Стелл напрягся.

– Он сейчас с тобой?

– Нет, – сказала Марсела. – Но не волнуйся. Сделка есть сделка. И у меня есть еще неделя.

– Марсела…

– Посылаю тебе фото. Чтобы подогреть аппетит.

XXIII. Неделю назад. ЭОН

«А она и в самом деле неглупа», – подумал Эли.

Он лежал, растянувшись на койке, глядя на свое отражение в зеркальном потолке, и крутил задачу, как монету между пальцами.

Благодаря некой комбинации стратегии и удачи Марселе удалось укрепить свое положение двумя совместимыми силами. Он мысленно выстроил их в ряд.

Разрушитель. Оборотень. Силовое поле.

Ближняя и дальняя дистанции прикрыты. И все между ними тоже. Вместе ЭО были почти неуязвимы. Но найдите способ разделить их, и Марсела умрет, как и все остальные.

За стеклом послышались шаги, и через секунду дальняя стена прояснилась, за ней оказался Стелл с багровым от ярости лицом.

– Ты знал?

Эли моргнул и сел.

– Я не всеведущ, директор. Нельзя ли поконкретнее?

Стелл хлопнул о стену лист бумаги. Распечатку. Фотографию. Эли сбросил ноги с кровати и подошел к стеклу. И замер, когда увидел фото. Это был он, узкое лицо, хищный профиль, подбородок, задевающий воротник плаща. Не очень хорошая фотография, нечеткая, но его Эли узнал бы где угодно.

Виктор Вейл.

– Два года, – сказал Стелл. – Вот как долго ты его разыскивал, а Марсела управилась менее чем за две недели.