– Я предположил, что она в безопасности, – добавил он неубедительно.

– У вас было одно задание – защищать ее, – резко сказал Фробишер.

Кобб явно рассердился и угрюмо сказал:

– Ну, если бы она держалась при мне, с ней бы ничего и не случилось.

Он говорил грубо, что Фробишеру не нравилось в полицейском, да и в других людях тоже. Фробишер был разочарован в Коббе, разочарован в себе за то, что неверно оценил этого человека.

– А она дала о себе знать? – спросил Кобб.

– Мисс Келлинг? – неуважительное «она» Кобба не нравилось инспектору так же, как «эта» Уэбба. Принижение девушки, женщины. – Нет, пока нет, но меня достоверно информировали, что мисс Келлинг под утро вернулась к себе в пансион.

Это было не совсем правдой. Мегера, управлявшая «Уоррендером», не знала точно, в какое время Гвендолен Келлинг вернулась после посещения «Аметиста», – знала только, что ее не было, когда пансион запирали в половине одиннадцатого. Куда могла пойти Гвендолен? Он поморщился, вспомнив свой визит в «Уоррендер» днем ранее. Он вел себя как пошлый воскресный ухажер, навещающий свою милую, когда у него дома жена… скорбящая жена.

– Сэр? – сказал Кобб, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. – Что-то еще, сэр?

– Нет, – отрезал Фробишер. Но потом достал из кармана распятие. – Да, погодите, вот… Обойдите все католические церкви и посмотрите, не узнает ли кто-нибудь эту штуку.

– Все? – угрюмо переспросил Кобб.

– Да, Кобб. Все.

– Я бы подумал, что одно распятие мало чем отличается от любого другого, сэр.

– Вам платят не за то, чтобы вы думали, Кобб. Идите и займитесь делом.

* * *

Где же мисс Келлинг? Фробишера начинало беспокоить, что она не явилась на Боу-стрит. Ей пора бы уже быть здесь, а она производит впечатление пунктуального человека. Он не мог отрицать, что при мысли о ней его сердце едва заметно подпрыгивает. Можно было бы пригласить ее на ланч куда-нибудь. Например, можно пройтись пешком до ресторана Симпсона, но она может счесть это расточительностью. Нужно что-то поскромнее – может быть, какой-нибудь итальянский ресторан. Например, «Изола Белла» на Фрит-стрит, где подают нечто под названием равиоли аль суго[86], Фробишеру понравилось это блюдо, с которым познакомила его Лотти в дни, когда они ели вне дома и ходили в театр или гуляли в парках. Медовый месяц, как он думал о тех временах теперь. Короткий, но инспектор полагал, что так и должно быть. Они вступили в брак, как ступают на борт хрупкой лодочки, и она давно вошла в область мертвой зыби и затонула в пучине. Мисс Келлинг, с другой стороны, выглядела как человек, способный держать твердый курс. Инспектор ужасно запутался в мореплавательных метафорах, и казалось, не было другого выхода, кроме как оставить корабль.

Он задумался, совпадет ли ее рассказ о вечере с версией Кобба.

И тут она внезапно появилась – словно сгустившись из воздуха, в идеально подходящей раме – дверном проеме его кабинета.

– Явилась для несения службы, сэр, – сказала она, улыбаясь и четко салютуя.

Фробишер вскочил из-за стола, чтобы поприветствовать ее, и попытался как-нибудь пошутить в ответ, но ничего не пришло в голову, ни шуточного, ни серьезного, поэтому он пожал ей руку, отметив, какая она прохладная на ощупь. Должно быть, охладила немало пылающих лбов во время войны. Несмотря на (многочисленные) свидетельства об обратном, Фробишер сохранял романтическое представление о работе санитарок.

– Инспектор? – сказала она, тревожно глядя на него. – Вы хорошо себя чувствуете? Вы очень бледны.

– Вполне, спасибо, мисс Келлинг. Благодарю за беспокойство.

Вопрос о ланче снова поднял голову. Не подумает ли мисс Келлинг, что Фробишер пытается ухаживать за ней? (А он пытается?) И конечно, он предположил, что, раз у него сердце подпрыгивает при виде ее, у нее сердце, вполне возможно, падает куда-то при виде него. Следовало держать себя в руках, и поэтому, вместо того чтобы предложить равиоли, инспектор сказал:

– Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Келлинг. Я рад, что вы пережили излишества «Аметиста».

Она рассмеялась:

– Пережила весьма успешно, инспектор. Теперь приступим сразу к делу, – во-первых, мой отчет.

– Пожалуйста, начинайте.

– Мой рассказ, по памяти, о ночи в роли внедренного агента в ночном клубе «Аметист». Мы с констеблем Коббом пили коктейли – конкретно «Бастер Браун» – убийственные штуки, потом некоторое время танцевали – он удивительно легок на ногу, для полицейского, во всяком случае. Но, к сожалению, когда начались неприятности, он оказался бесполезен, фактически дезертировал со своего поста. Меня бросили на произвол судьбы!

Она снова рассмеялась, видимо забавляясь этой мыслью.

Фробишер ощутил свежую неприязнь к Коббу.

– Простите, мисс Келлинг, он проявил значительную безответственность, – виновато признал инспектор.

– Видите ли, в клубе оказались соперничающие банды, – беззаботно продолжила она, – и они устроили небольшую перестрелку.

– Перестрелку? – Фробишер, конечно, знал о происшедшем от Кобба, но его удивило, как легко это слово слетело с ее губ. Она закалена боями: возможно, и не только войной.

– Я не совсем уверена, что произошло, но там были замешаны Пьеро.

– Пьеро? – эхом отозвался Фробишер. Боже милостивый, неужели этим проклятым тварям конца не будет?

– Да, там была банда в маскарадных костюмах, – очевидно, пришли прямо с дела. Какие-то «гунны».

– Хакнейские. – Он вынужденно деградировал до однословных ответов, но теперь хотя бы знал, как объяснить Пьеро, выловленного из Темзы этим утром.

– Да, точно, «Хакнейские гунны». Одного из них подстрелили…

– Подстрелили? Пьеро? Вы уверены? – У сегодняшнего утреннего Пьеро было перерезано горло. Сколько же убитых Пьеро может быть, ради всего святого?

– Нет, одного из других. Фраццинелли – так, кажется?

– Фраццини.

– Хотя, кажется, конфликт начал один из Пьеро. Раненый человек Фраццини – его зовут Альдо – был совсем плох. Не знаю, выжил ли он. Я помогла его перевязать. Одного из Пьеро увели, он очень громко протестовал – нечто вроде искупительной жертвы, я думаю. Банды, похоже, обожают месть. Око за око, знаете? Понятия не имею, что с ним случилось, но я бы не делала ставок на его шансы. В общем, если коротко, инспектор, – (ради всего святого, зови меня Джон, подумал Фробишер), – матушка Кокер предложила мне должность управляющего – точнее, управляющей – в одном из ее клубов, «Хрустальной чаше».

Он был поражен.

– Простите, мисс Келлинг, не могли бы вы повторить?

– Всё?

– Нет, только последнюю часть.

– Я буду работать на Нелли Кокер. Разве это не прекрасно? Я смогу докладывать вам изнутри. Тайный агент!

Ее глаза сияли от возбуждения. Он не осознавал, насколько она упряма. Он опасался за нее. Что же он затеял? Он чувствовал, что начатое уже