приюта он решил передачей особняк в руки управляющих Санта-Софии. Мне он объяснил столь широкий жест тем, что устал жить в стенах, помнящих все горе его семьи, и пора бы это изменить и создать новый дом для наших будущих детей. Официального предложения руки и сердца мне пока не поступало, наверное, Эрик ждал полного выздоровления, но он частенько интересовался о моих предпочтениях в ресторанах, романтики и украшениях. А за садом Марии мы решили присматривать на выходных.

— И снова ты летаешь в облаках, — подметил Эрик. Привстав на локтях, он взглянул на меня через оправу спущенных на кончик носа солнцезащитных очков.

— Думаю, как еще месяц обходиться без твоего совершенного тела. — Я любила в Эрике буквально все, каждый его шрам и редкие веснушки на щеках. Заговаривая ему зубы, чтобы не призваться в прошлых переживаниях, одернула зеленый сарафан в горошек на коленях и потянулась к очередной булочке.

Эрик поймал мою руку и медленно, не отрывая глаз от моего лица, поднес пальцы к губам. Его поцелуй на внутренней стороне запястья был легким, но обжигающим, наполненным сдерживаемой страстью.

— Наберись терпения, ma rose. Теперь у нас впереди долгое безоблачное будущее. И начнем его с расширения твоего магазинчика. — Эрик хитро подмигнул и щелкнул меня по носу. Он ни раз заводил разговор о том, чтобы объединить наши счета, но я наставала на независимости в плане бизнеса.

Я почувствовала, как по щекам разливается жар от легкой сердитости и желания. Вокруг нас шумел беззаботный парк, пели птицы и играли дети, но в этом маленьком мире, на нашем пледе, мы оставались только вдвоем.

И мы это заслужили. Счастье…