должно быть, что-то пробормотал, Мак обнимает и его тоже. Затем он машет мне рукой и слегка улыбается своей прежней улыбкой.

Он отворачивается и переходит дорогу, а Кэл стоит с пистолетом наготове, все еще высматривая какие-либо признаки банд, которые регулярно патрулируют этот район.

Мак продолжает идти, добираясь до парковки, на которую мы с дедушкой наткнулись несколько месяцев назад.

Как будто сто лет назад.

Еще через минуту крупная, прямая фигура Мака исчезает из виду, растворяясь в Глуши.

***

В тот вечер солнце уже полностью село, когда я заканчиваю ухаживать за курами и поросятами перед сном, иду в туалет и запираю дом.

Джимми был так же рад вернуться домой, как и я, но по мере того, как проходил вечер, он становился все более раздражительным из-за того, что мне приходилось выполнять всю его работу по дому.

Его нога заживает, но до полного выздоровления еще далеко. И я не позволю ему рисковать, переусердствовав в своей деятельности, как бы упрямо он ни хотел вернуться к нормальной жизни.

Когда я, наконец, возвращаюсь в спальню, он лежит в постели в одних трусах, с простыней, натянутой до бедер.

— Я мог бы что-нибудь сделать.

— Мог ли ты что-то сделать и должен ли ты что-то сделать — это две совершенно разные вещи.

Джимми хмуро смотрит на меня, когда я наливаю воду в таз и начинаю приводить себя в порядок.

— Ты не должна делать все сама.

— Мне не придется делать все это долго. Тебе нужно набраться немного терпения. Неужели ты не можешь просто радоваться тому факту, что мы дома?

— Я очень рад этому. Но у тебя была тяжелая неделя, и у тебя не было возможности прийти в себя, потому что я все это время прикован к постели. И вдобавок ко всему ты беременна. Ты, должно быть, еле держишься на ногах.

Я снимаю джинсы и трусики и быстро моюсь, прежде чем надеть ночную рубашку и присоединиться к нему в постели. Выключив фонарь, я осторожно, чтобы случайно не толкнуть Джимми и не задеть коленом его больную ногу, перелезаю через его тело.

— Я весьма сильно устала, — признаюсь я, устраиваясь рядом с ним.

Обхватив меня рукой, он глубоко вздыхает, устраивая меня поудобнее, чтобы нам обоим было комфортно.

— Тебе нужно немного поспать. Давай я завтра займусь утренними делами, а ты сможешь поспать подольше.

— Ни за что.

— Тебя тошнит по утрам.

— А у тебя пулевое ранение в ногу.

— Сейчас я чувствую себя прекрасно.

— Нет, не чувствуешь. Это я чувствую себя прекрасно.

— Нет, черт возьми, не чувствуешь.

Я не могу удержаться от смеха из-за этого глупого спора и его раздраженного тона.

— Думаю, мы оба не в лучшей форме, но мы справимся.

Джимми расслабляется. Наклоняет голову, чтобы запечатлеть несколько поцелуев на моих волосах.

— Да. Мы переживем это.

Через минуту я спрашиваю уже другим тоном:

— Как ты думаешь, что они замышляют на границе?

Последние несколько дней это была одна из главных тем разговоров в сообществе. Почему они пытались похватить меня и Джимми? Очевидно, что это был организованный заговор, а не спонтанный порыв. Они ждали нас. Были готовы к встрече с нами. И нам удалось предотвратить их попытку и убить всех парней, которые пытались это провернуть, но мы до сих пор не понимаем, каковы были их мотивы с самого начала.

— Я правда не знаю, — он беспокойно ерзает. — Если бы они убили меня и просто забрали тебя, возможно, я смог бы понять, что им было нужно.

При этой мысли у меня по спине пробегает холодок.

Джимми продолжает:

— Но они хотели заполучить нас обоих. Живыми. Понятия не имею.

— Я тоже. Ты думаешь, это… все закончилось?

Он отвечает не сразу.

— Не знаю. Но что-то заставляет меня думать, что они еще не угомонились. Мы усиливаем патрулирование и выставляем охрану. Не уверен, что еще можно сделать, но подождем и посмотрим.

— Да уж.

Мне это не нравится. Из-за этого мир кажется немного менее безопасным, чем был раньше. Но, по правде говоря, раньше мое чувство безопасности основывалось скорее на невежестве, чем на настоящей безопасности. Этот мир — каким он стал — никогда не будет полностью безопасным.

Но однажды мы защитили себя. Мы можем сделать это снова.

Нам придется.

Я так устала, что, несмотря на все тревоги, мои глаза уже слипаются. Это был такой долгий вечер, такой долгий день, такая долгая неделя, такой долгий год. Но потом я вдруг кое-что вспоминаю. Я распахиваю глаза.

— Оу. Ты хотел, чтобы я сделала тебе…

— Нет! — Джимми снова сердится. — Ты устала.

— Я все равно могла бы…

— Нет! Мы больше так не будем делать.

Я так поражена его словами, что смотрю на него в темноте.

— Ты больше не хочешь минетов? — мой голос немного дрожит.

— О. Э-э, да. Конечно, я хочу минетов, — бормочет Джимми. — Когда ты захочешь и будешь в настроении. Но не тогда, когда ты так устала, что едва можешь держать глаза открытыми. Я не позволю тебе делать это только потому, что ты считаешь, будто должна, будто это работа или что-то в этом роде. Я хочу этого только тогда, когда ты сама действительно этого хочешь.

Мои щеки горят от осознанного эмоционального удовольствия. Я снова сворачиваюсь калачиком рядом с ним, обнимая его одной рукой за талию. Его живот — единственная часть его тела, которая не такая упругая. Мне нравится прижиматься к нему.

— Ладно. Обычно мне хочется это сделать, но сегодня вечером я очень устала.

— Я знаю, что ты устала. Так что сегодня мы просто ляжем спать. Хочешь верь, хочешь нет, но я тоже немного устал.

Я улыбаюсь, закрывая глаза.

— Но это моя работа, ты же знаешь.

— Что?

— Заботиться о тебе. Делать тебя счастливым. Это моя работа. Моя ответственность и ничья больше. Так будет всегда.

Джимми молчит с минуту, но я чувствую, как его эмоциональный отклик дрожит в воздухе комнаты. Затем он прочищает горло.

— Лишь бы ты не забывала, что это взаимно. Заботиться о тебе и делать тебя счастливой — это тоже моя работа.

***

Четыре месяца спустя наступает ноябрь, а это значит, что прошел уже целый год с тех пор, как я познакомилась с Джимми. В среду утром я просыпаюсь в предвкушении предстоящего дня.

Напряженная работа по сбору урожая закончилась. В течение нескольких месяцев мы с Джимми работали так усердно и подолгу, что под конец дня едва могли двигаться. Иногда ему приходилось оставаться у родителей на