этих очков, — нараспев произнес он. — Теперь я убью другого.

Хэм и Монк перестали колотить, на мгновение оцепенев от пробирающего до костей ужаса.

Вслед за произношением Ула из-под двери донеслись приглушенные звуки. Топот ног. Глухой удар тела. Опрокинутый стул. Затем раздался леденящий душу звук, больше похожий на сухой треск, чем на что-либо другое.

Хэм схватил Монка за руку. — Этот звук... Это тот... этот упырь... смеется!

— Да, — хрипло сказал Монк. — Да.

Жуткий щелкающий смех затих. Топот ног. Топот быстро стихал. Хлопнула дверь в прихожую.

Хэм и Монк принялись яростно колотить кулаками в свою дверь.

— Док! — Их голоса слились воедино. — Док! Ты там?

Единственным звуком теперь была бесконечная полицейская радиопередача, доносившаяся по коротковолновому каналу. Диктор повторял предыдущую передачу.

"- Димитер Дайкофф, убийца, сбежал из Чикагской тюрьмы, предположительно скрывается на Манхэттене. Его описание: Крупный мужчина, прихрамывает, шрам наискось пересекает шею от мочки правого уха..."

Голос по радио трещал все дальше и дальше, в то время как Монк и Хэм пытались выбраться из комнаты.

Глава 5. ТАИНСТВЕННЫЙ УБИЙЦА

Шестая авеню днем ​​— это улица рабочих. Дети, бегающие там между колесами автомобилей, мужчины и женщины, толпящиеся на ее грязных тротуарах, придают ей особую дружелюбную атмосферу.

Но поздно ночью, лишенный своих человеческих украшений, проспект становится голым и уродливым. Время от времени в мусорных баках на тротуаре появляются крысы. И еще одна порода грызунов, более злобная, обитает в задернутых занавесками задних комнатах.

Ул был единственной человеческой фигурой, видневшейся на темной улице. Тощий кот с грязной шерстью, в царапинах от когтей и без большей части одного уха спрыгнул на тротуар из кисло пахнущего мусорного бака и юркнул в тень при приближении Ула.

Кот был едва ли более зловещим, чем худой Ул, когда белолицый убийца двигался сквозь ночь своей характерной звериной походкой, сильно наклонив тощую голову вперед, свесив паучьи руки.

Он замедлил шаг, когда подошел к месту, где нездоровый отблеск света просачивался на тротуар из наполовину занавешенных окон бара. Тускло-желтая надпись на оконном стекле гласила, что это место называется "Таверна Билла Нунана". Ул задержался у двери достаточно надолго, чтобы украдкой бросить взгляд в обе стороны, затем вошел, прошаркал по серым опилкам, устилавшим пол, и подошел к барной стойке.

Толстый негр, чья голова казалась огромной на множестве подбородков, дремал на табурете возле кассового аппарата. Он приоткрыл один покрасневший глаз, когда Ул приблизился.

— Ты Хэм-хок Пайни? — Спросил Ул.

Негр не выказал ни малейшего удивления ни внешностью, ни голосом Ула.

— Это верно, босс, — сказал он. — Хэм-хок Пайни, это я.

— Я хочу увидеть Часового Боуэна, — заявил Ул.

Негр зевнул, ничего не сказав.

— Вы меня поняли? — Ул сорвался.

— Полагаю, я понял, — ухмыльнулся негр. — И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал — подсунул муху в твое пиво?

Ул быстро разозлился. Его правая рука, словно приведенная в движение помимо его воли, начала двигаться.

Негр сонно рассмеялся и тихо сказал: — Хорошо. Я вижу, ты знаешь знак пропуска. Можешь подниматься. Воспользуйся дверью сзади. Поднимись по единственным ступенькам, которые ты увидишь.

***Минуту спустя, оказавшись лицом к лицу с Часовым Боуэном в убежище гангстера на верхнем этаже, Ул сказал: — Тебе лучше дать своим сторожевым псам более четкие инструкции относительно меня.

— Хэм-хок? — Часовой рассмеялся, и его толстая рука зависла рядом с золотой цепочкой от часов, которая перекинулась через его жилет. — С ним все в порядке. Хитрее, чем ты думаешь.

Мужчина, сгорбившийся в соседнем кресле, шуршал страницами формы скачек, которая лежала у него на коленях. Он был похож на мышонка, маленького роста. Казалось, он был полон решимости поставить на возможного победителя скачек, в то время как на самом деле его глаза хорька не отрывались от Ула. Его правая рука, скрытая формуляром, сжимала плоский автоматический пистолет.

За покрытым клеенкой столом в противоположном конце комнаты трое мужчин убивали время за картами. Время от времени они бросали любопытные взгляды на Ула и Часового. Все эти мужчины были молоды, выбриты, как будто только после  парикмахерской. Каждый курил, и в их манерах чувствовалось суровое спокойствие.

Часовой мотнул головой в сторону Ула. — Давай поговорим наедине, — сказал он.

Учтивый гангстер отошел в дальний угол комнаты, Ул последовал за ним.

— Ты не боишься, что он может промахнуться мимо меня на таком расстоянии? — безучастно спросил Ул.

— Кто?

— Маленький человек в кресле.

Мрачные глаза Часового сузились, и его рука инстинктивно дернулась обратно к цепочке от часов.

— Ты ничего не пропускаешь, правда? — проворчал он.

— Ничего, — сказал Ул. — Ты мне не доверяешь?

— Дело не в этом, — сказал Часовой. — Мы боялись, что коп может задержать тебя. Я не рискую.

— Кто этот человек с формуляром скачек и с пистолетом? — Спросил Ул.

— Хони Гамильтон, — гордо сказал Часовой. — Он может сбить муху со стоваттной лампочки.

— Это преувеличение?

— Может быть, немного. — Часовой ухмыльнулся. — Чем ты занимался?

— Со мной, — сказал Ул, — случилось несчастье.

— Разве я не говорил тебе не заигрывать с Доком Сэвиджем?  — Часовой отстегнул часы и теребил их. — Как обстоят дела?

Ул начал говорить. Его голос походил на интонацию фонографа, который вообще не обладал качествами тона; его слова были такими плоскими, что временами их было трудно разобрать. Он рассказал о своем походе на склад у воды, о своем пленении и о том, что именно произошло после этого.

— Этот Док Сэвидж запер двух своих людей во внутренней комнате в своей штаб-квартире, — закончил он. — Бронзовый человек и я сражались. Какое-то время он уклонялся от моей правой руки. Он преследовал меня до самой улицы. Его скорость почти невероятна.

— Ты уверен? Нужно быть очень умелым, чтобы отбиться от тех, кто работает с Сэвиджем.

Из коридора, за закрытой дверью, донесся топот множества ног. В дверь сильно забарабанили кулаком.

— Открывайте! — заорал чей-то голос. Хони Гамильтон стоял у искусно замаскированной бойницы в стене. Бойница выходила в коридор и была такого размера, что в нее можно было просунуть дуло пистолета.

Похожий на мышь человечек приложил ладонь ко рту и прошипел в ответ Часовому: — Это копы!

***

— Копы!