грязным и порванным, но в лучшие свои времена эта кухня была прототипом для какой-нибудь картины. Например, раннее утро в деревне. Рассветное солнце светит в окно, лучи падают на белую скатерть и небольшую вазу, в которой стоят свежие лилии.

Незажившие раны

Что скрывается за маской правильности и дисциплины?

Эмилия

— Учитель? Серьёзно? — Брина что-то уронила и выругалась.

Она позвонила мне в свой обеденный перерыв, чтобы расспросить про нашу вылазку.

— Как же это похабно — спать со своей ученицей. Я могу понять ещё в колледже, когда профессор со студенткой завязывает отношения, но в школе? Попахивает педофилией.

— Там не только педофилия, а целый букет психических заболеваний, — я гладила Герци, решившую, что мои колени — это её лучшая лежанка.

— И что вы будете делать дальше?

Меня тоже интересовал этот вопрос. Пока Брендан где-то ищет список пропавших девушек, мне оставалось только ждать. Нет, я спросила у Грега про вещи старых хозяев. Он с довольной миной сообщил, что они на чердаке, и он отправит мне ключ от него в ближайшее время. После этого мне и правда оставалось только тихо сидеть на попе ровно, в ожидании "бравого полицейского".

— Пока ничего.

— Разве это не шанс начать писать новую книгу? Хотя бы что-то набросать?

О, именно этим я и занималась последние сутки. Делала заметки, собирала все преступления в одну кучу и связывала их в общее повествование. У моего маньяка не было имени, как и у главного героя, но я знала одно — у них было общее прошлое.

— Этим я и занималась, пока не решила подпалить кухню.

— Дай угадаю, ты решила сварить макароны и не рассчитала количество воды?

— Ха. Бери выше. Спалила тосты, — если быть точной, то шесть штук, которые теперь благополучно валялись в мусорке вместе со сковородкой.

— Знаешь, есть прям несовместимые вещи. Вот ты и кухня — это одно из них. Давай ты просто будешь заказывать еду, чтобы лишний раз не напрягать наших пожарных.

— Ты сама доброта.

— У тебя учусь.

Герци навострила уши и подняла голову с моих колен.

— Можем пообедать завтра у тети Хен Сук. Я встречу тебя у библиотеки.

Завтра мне нужно заглянуть к Вильденштейну, взять пару книг о ядах и токсинах. Мой маньяк в них разбирается, в отличие от меня.

— Хороший план, — Герци спрыгнула с моих колен и побежала к двери.

В этот же момент в неё постучали.

— Подожди, ко мне кто-то пришёл.

— Ты всё же заказала еду?

Я открыла дверь, за которой, в черных джинсах и такой же водолазке, стоял Брендан собственной персоной.

— Какими судьбами?

— Кто там? — телефон я продолжала прижимать к уху, и прекрасно слышала Брину.

— Решил помочь голодающим, — мужчина как ни в чём не бывало зашёл в дом.

— Это тот, о ком я думаю? — в голосе девушки появились игривые нотки.

— Я тебе позже позвоню, — сбросив звонок, я поспешила за полицейским, который бесцеремонно сразу пошёл на кухню, где резко затормозил, увидев мою пробковую доску с заметками.

Она напоминала ту, что постоянно весит во всех детективных сериалах. Герои на неё вешают улики, у меня же фотографии с разных убийств и бумажки к заметкам по каждому. Так я пыталась понять, каким именно должно быть первое и второе преступления в книге.

— Я с тобой скоро поседею.

— Седина красиво блестит на солнышке, — я попыталась заглянуть в пакет в его руке, — Что у тебя здесь?

— Запеченная курица и картофельное пюре.

Мой желудок протяжно заурчал. Брендан недовольно оглядел меня и прошёл дальше на кухню. Закатав рукава, он помыл руки и нахмурился ещё сильнее, заметив мою мусорку.

Твою ж.

Быстро схватив ведро с неудавшимся ужином, я спрятала её в кладовку под лестницей.

— Ты решила спалить этот дом к хренам собачьим?

— Неправда, просто решила поэкспериментировать.

Брендан мои эксперименты не оценил и покачал головой. Ну и пожалуйста. Не всем дано уметь готовить. Кому-то предназначено просто есть.

— Ты сегодня ела?

— Да, — нет, — А ты реально пришёл просто меня покормить?

— Именно. Знал, что если ты будешь сидеть в четырёх стенах своего дома, то точно будешь работать.

— Неужели ты обо мне беспокоился? — я его открыто провоцировала, но Брендан просто кивнул.

У меня загорелись уши от смущения, что мне совершенно не свойственно. Последний раз у меня краснели уши, когда я впервые прочитала откровенное порно в романе.

— Так что именно ты сегодня ела? Расскажи во всех подробностях. С удовольствием послушаю о пряном и сытном воздухе.

Вот же черт.

— В моём рационе сегодня была овсяная каша с ягодами и бутерброды с ветчиной, — давай, Эмилия, лги так, чтобы он поверил.

Может твой желудок тоже поверит, что сегодня всё это ел.

Потерянная дочь

Она хочет запугать или предупредить?

Эмилия

Холодный воздух касался моих щиколоток, а каменные плиты царапали голые ноги. Не знаю, что я делала в саду в тонкой пижаме и без обуви. Густой туман покрывал все клумбы и статуи плотной белой ватой, видимым оставался лишь второй этаж особняка и флюгер в форме кота. Холод пробирался до самых костей, изо рта шёл пар.

Я хотела пойти к дому, но не получилось. Мышцы ног меня не слушались. Закричать тоже не вышло, из горла кроме хрипа не вышло и звука. Страх начал атаковать меня сильнее, чем холод. Это место пробирало до дрожи. Это был не сад, а чертова ловушка, из которой я не могла найти выхода, как бы не оглядывалась.

Вокруг было пусто, пока краем глаза я не уловила движение. Медленно и невесомо ко мне приближалась женщина, чьё белое платье развивалось вокруг ног, будто небольшие ласковые волны. Её лицо мне было не разглядеть, в отличие от предмета в руках. Тонкими пальцами она сжимала стебель чёрной розы. Мне хотелось сказать, что она была красивой, но это было то пугающее обаяние, которое многие боялись. Даже не видя её глаз, носа и рта, я не сомневалась, что женщина была прекрасна.

Шагая, она не издавала звуков. Да и были ли эти шаги? Она передвигалась по воздуху, делая из тумана свой собственный шлейф.

Вытянув руку, женщина указала куда-то за мою спину и прошептала:

— Уходи.

От её неестественно тихого и хриплого голоса, который в окружающем молчании стал оглушающим, я вздрогнула.

— Уходи! — хрип стал настолько громким, неестественным. У меня зазвенело в ушах. Закрыв их руками, я надеялась спасти свои барабанные перепонки, но её приказ становился всё громче и громче.