— Что… что в сценарии?

— Первый пункт съёмочного плана: ты возьмёшь у себя образцы мяса.

Человек поставил коробку на столик в прихожей, достал камеру и Т-образный инструмент.

Теперь Джон разглядел на конце круглое отверстие — словно рот, ожидающий пищи.

— Хорошая новость: сначала можешь сделать местное обезболивание. Посмотрим, не лучше ли свет в гостиной?

Сердце Джона неслось вскачь.

Голос другого оставался тихим и спокойным.

Спокойный пульс, — подумал Джон.

У дьявола спокойный пульс.

ГЛАВА 7.

— Спасибо, Хельга, было вкусно, — сказал Харри, положил приборы на пустую тарелку и поднял в её сторону стакан воды.

Она ответила тем же жестом.

— Разве Олег не сказал, что сегодня готовил он?

— Сказал. Но держу пари, он в точности выполнил все твои указания.

— Как всегда, — улыбнулась Хельга Олегу, и тот поднял ладони, сдаваясь.

Все трое рассмеялись, но затем Хельга и Олег словно одновременно осеклись.

По их лицам Харри понял, что они услышали какой-то звук из детской внизу.

Олег начал вставать, но Хельга положила руку ему на плечо.

— Вам двоим есть о чём поговорить.

Она исчезла на лестнице. В наступившей тишине Харри по-прежнему держал стакан.

— Я уже говорил, но ты сделал хороший выбор.

— Я? Разве я не рассказывал, что это она выбрала меня?

— Вот как?

Олег криво улыбнулся.

— Я проработал в местном полицейском участке три недели, и однажды она вошла, сказала, что видела меня в единственном местном баре и просто хотела проверить, так же ли я хорош собой при дневном свете. Потом пригласила меня на охоту на белых куропаток. Поэтому вопрос в том, считаешь ли ты удачным её выбор.

Харри повращал стакан и кивнул.

— Она выбрала удачно.

Они посмотрели на стол. Харри предположил, что оба думают об одном и том же: Хельга была не похожа на Ракель. На маму.

— Значит, тебя наняли на месте, — сказал Олег.

— Заместитель генерального наняла меня на месте, — сказал Харри. — Не уверен, что думали остальные в комнате.

— В любом случае поздравляю.

Олег поднял стакан. Вода к пасте, — подумал Харри. Он не спрашивал, отказались ли они от вина ради него. Олег знал, что Харри не возражал, когда Ракель пила вино в его присутствии. Но они знали и об осеннем срыве Харри, который продолжался три долгие, насквозь мокрые недели, прежде чем он взял себя в руки и закупорил бутылку.

Возможно, это напомнило Олегу о собственном прошлом с наркотиками. Разумеется, с тех пор прошло много времени. Олег был подростком, когда Харри вернулся из своего добровольного изгнания в Гонконге, чтобы спасти его после того, как тот начал колоться.

Вместе они справились. Но Харри лучше большинства знал, что героин подобен первой большой любви — его никогда не забудешь окончательно.

Так же как самоубийство, измену и алкоголь. Это альтернатива, возможность, которая всегда остаётся рядом. Не это ли Харри замечал в Олеге в последнее время? Отстранённость и беспокойство, которых не было с тех самых пор. Тоску по чему-то другому — чему-то помимо будней работающего отца маленьких детей? Возможно, Олег обнаружил, что служба следователем в отделе убийств не так увлекательна, как казалось из полицейского участка в небольшом городке Финнмарка.

В обычные дни они с Олегом такого не обсуждали. Но время от времени садились и устраивали генеральную уборку. Тогда их рассказы о собственной жизни звучали как полицейские отчёты: подробно, конкретно, беспощадно, словно выводы криминалистов, без ссылок на смягчающие обстоятельства.

Этому их научили испытания — и героиновая зависимость Олега, и смерть Ракель. Честность — единственное средство, способное отмыть грязь. Но безграничная честность так разъедает душу и душевный покой, что слишком часто ею пользоваться нельзя. Поэтому Харри до сих пор не рассказал Олегу о Герт.

Он пытался придумать, как это объяснить, чтобы Олег понял. А возможно, просто откладывал, боясь, что этот разговор может всё разрушить.

— Вижу, ты думаешь о другом, — начал Харри и заметил, как Олег слишком быстро выпрямился на стуле. — Неудивительно. Два убийства в первый день нового года.

Олег с облегчением выдохнул, словно Харри опасно приблизился к чему-то другому.

— Что вам известно?

Олег покосился на лестницу. Они давно условились не обсуждать работу при Хельге и детях.

— Время убийства — около девяти вечера в канун Нового года. Потерпевшая занималась уличной проституцией. Неблагополучное прошлое, много наркотиков. Близких, похоже, нет. Большинство строителей уехали домой на рождественские каникулы, но кое-кто оставался в других вагончиках. Начнём с их допроса.

— Почему?

— У них есть ключи от ворот. Они знают, где на территории установлены камеры, и могут их обойти. Кроме того, само убийство. Использован инструмент, который обычно имеется у строителей. Судмедэксперты говорят, что потерпевшую убили острым предметом, вероятно, сверлом: оно прошло сквозь зубы и вышло из затылка.

Харри невольно поморщился. Он расследовал убийства так долго, что смерть почти перестала его задевать. Но боль и страх жертв всё ещё задевали.

— Следы…

— Нет, ни добровольного, ни принудительного секса.

— Значит, убийца, вероятно, был её первым клиентом в тот вечер.

— Необязательно клиентом.

— Необязательно, но восемь часов — час пик для клиентов проституток, поэтому, полагаю, вы начнёте с этого.

— Да. Она обычно стояла в Квадратурене, но ни одна из девушек, которых мы опросили, не видела, как она садилась в машину.

— Значит, она стояла в стороне от остальных, за пределами обзора камер Банка Норвегии?

— Почему ты так думаешь?

— Будь у вас свидетели или запись, ты бы сообщил об этом первым делом. А я знаю, что девушки предпочитают стоять под камерами. Это даёт некоторое ощущение безопасности. Но эта женщина занимала свою нишу: клиенты, которые не хотят, чтобы номер машины попал на запись.

Олег улыбнулся и покачал головой.

— М-м. Других технических следов тоже нет?

— Иначе я сообщил бы об этом первым делом?

— Примерно так. А значит, со строителей начинать не следует.

— Вот как?

— То, как он забрал жертву, способ убийства и отсутствие следов — всё говорит о тщательной подготовке. Значит, убийца не стал бы выбирать место, прямо указывающее на него самого. Пустой на рождественских каникулах посёлок из вагончиков — идеальное место преступления для всех, кроме тех, кто там остался. Согласен?

Олег кивнул.

— Но тогда ты предполагаешь, что убийца умён, рационален и хладнокровен, а сам всегда говоришь…

— …что большинство убийц не такие. Да. Поэтому, как правило, сначала спрашивай себя «как» и не слишком думай о «почему». Многие убийцы и сами не могут объяснить почему. Сосредоточившись на «как», ты находишь орудие убийства, которое удаётся связать с виновным.