выдохнула она, и ее губы оказались так близко, что я потянулся к ним. Хотел поцеловать, но в этот момент в дверь забарабанили, и сила, с которой стучали, не заставляла сомневаться – это была не Миша.

– Ребят, откройте, черт возьми, – раздался голос Макса. – Это теперь наша с Мишей комната. – Роб, если хочешь убить Миру за очередную проделку, иди в свою.

Я хмыкнул, Мира тоже.

– Они думают, что я злюсь на тебя, – прошептал я, и Мира рассмеялась.

– Я ничего не говорила Мише. Мне страшно представить, что сейчас будет… Может, попытаемся все скрыть? – предложила она.

– Ну уж нет, – в моем голосе гранитная твердость. – Столько всего нужно обсудить, рассказать и запланировать, и я точно не желаю прятаться. Я люблю тебя и хочу, чтобы об этом знал весь мир.

– Я тоже тебя люблю.

Я коснулся губами ее губ, но в дверь забарабанили так, что дальше этого касания дело не пошло, а мне невероятно хотелось поцеловать ее по-настоящему.

– Хватит молотить, – крикнул я, вставая и протягивая Мире руку. – Повредишь дверь – менять будешь за свой счет.

– Отпусти заложника, – кричал Макс с той стороны. – Выходи с поднятыми руками.

Я рассмеялся. Обожаю Макса.

– Он что, ночевал вместе с вами? – буркнул я, когда отпер щеколду. Мира покачала головой:

– Наверное, только что приехал.

Дверь распахнулась, и я утонул в медвежьих объятьях Макса.

– Привет, друг, – сказал он. – Я так рад, что ты приехал, – он быстро взглянул на Миру, стоявшую позади меня, и крикнул в сторону: – Все живы. Миша, что за паника?

Из ванной вылетела сестра и вырвала меня из рук Макса.

– Ты, – заорала она, – быстро рассказывай. Что за история с ребенком? Почему ты опять примчался, никого не предупредив? При чем тут Мира? Что за очередная ссора между вами происходит?

Я быстро обнял ее и чмокнул в лоб.

– Привет, Миш. – Я понял, что мы стоим в коридоре. – Сейчас все объясню, пойдемте в гостиную, что ли. Здесь неудобно разговаривать.

Миша кивнула, но продолжала цепляться за мою куртку, которую я так и не снял.

– И я голодный как черт. Дай что-нибудь поесть.

Она закатила глаза.

– А я ведь успела забыть, что я у тебя в рабстве, – вздохнув, она поплелась на кухню. Мира юркнула за ней.

– Что случилось, Роб? – спросил Макс, обнимая меня за плечо, когда мы шли в гостиную.

– Чемпионат вчера закончился, и я поспешил домой, – я плюхнулся на диван. – А вы как будто и не рады.

– Как? – спросил он.

– «Рыси» победили, – сказал я, и Макс взревел от радости. Он напрыгнул на меня, как всегда делал это в детстве, и стал ерошить волосы.

– Ты крутой чувак! – орал он. – Я так рад за тебя. Давай звонить Тиму, он обалдеет.

– Погоди, – смеясь, я остановил его и попытался вырваться из объятий, – нам сейчас предстоит разговорчик. После него позвоним.

Макс кивнул. Пришла Миша, несущая несколько огромных бутербродов и чайник. Мира поставила на стол чашки и варенье. Я вздохнул, уловив знакомый аромат чая «Эрл Грей», такого, какой всегда пила мама, и почувствовал себя дома.

– Пять минут, – строго произнесла Миша. – Даю тебе пять минут, чтобы вы, – она указала на нас с Максом, – насытились. А потом мне нужны все подробности.

Я набросился на бутерброд, впрочем, как и Макс, который тоже был голодный.

– Может, начнет Мира? – пошутил я, зная, что она ни за что не согласится.

Она ожидаемо мотнула головой и с несчастным видом посмотрела сначала на меня, а затем на Мишу. Сестра, думая, что я сейчас поведаю об очередной нашей ссоре, приобняла Миру и прижала ее к себе. Мне стало так смешно, что я подавился и стал кашлять.

– Идиот, – сказала Миша, хлопая меня по спине. А я смеялся и кашлял, и никак не мог остановиться.

– Макс, – взмолилась Миша, – ну сделай что-нибудь с ним. Я уже не могу.

Макс отобрал у меня бутерброд и заставил выпить чай. Наконец я пришел в себя, хотя от смеха и кашля успел вспотеть и покрыться красными пятнами.

– Ладно, – начал я, не сводя глаз с Миры, – пора посвятить вас в нашу историю, а то я могу не выжить, если меня опять разберет смех.

– Мы все внимание. – Миша скрестила руки на груди. У Миры был такой вид, будто она сейчас заползет в щель под плинтусом, Макс просто с любопытством смотрел на меня.

Я окинул взглядом комнату: светлые обои, мамина любимая картина с разноцветными кругами, телевизор, большой серый диван, на котором мы всегда любили собираться всей семьей и смотреть хоккейные матчи по телевизору, диванный столик, на котором сейчас стояли чашки с дымящимся кофе и чаем, и стеллаж с книжками и фотографиями, на одной из которых я, Макс и Тимур сняты в прыжке, на наших шеях болтаются медали за первое место. Помню, как были счастливы родители, когда снимали нас. Прошлое не переписать, оно уже случилось, и в нем наши победы, радости и наше горе, а вот будущее вполне можно изменить, потому что оно только в наших собственных руках. И именно это я сейчас собирался сделать – рассказать самым близким людям о моей большой любви.

– Десять месяцев назад у нас дома была вечеринка, – начал я.

Миша усмехнулась:

– У нас они были каждую неделю.

– Не перебивай, – я посмотрел на Миру, та снова стала бледной. Мне хотелось протянуть руку и пересадить ее ближе к себе, но кажется, пока не время, поэтому я продолжал: – Короче, была вечеринка. Мы с Кристиной решили закончить наедине, в моей комнате.

Девчонки выдохнули: Миша разочарованно, Мира недовольно. Макс совсем перестал жевать и теперь смотрел на меня с еще большим интересом.

– Во время нашего… общения в комнату влетела, кто бы вы думали? Конечно Мира, где и увидела, чем мы занимаемся.

Миша сжала Мирину ладонь, чтобы поддержать.

– Через какое-то время Мира увидела, как я разговариваю с Кристиной на пороге квартиры, потом встретила ее в женской консультации, затем выбирающей детские вещи и, наконец, с коляской, и решила, что этот ребенок – мой.

Все уставились на Миру. Она не пасовала, расправила плечи и нацепила злобное выражение лица.

– И ты сделала такой вывод только на основании предположений? – удивился Макс.

– Я умею считать, – огрызнулась Мира. – Прошло ровно сорок недель. Очень подозрительно, ты не находишь?

– Нет, – сказал Макс. – Вообще ничего подозрительного.

Вот почему Макс – мой друг.

– Короче, – махнул я рукой. – Это только предыстория. Сама история началась благодаря Мише, придумавшей веселый розыгрыш с клюшкой, тем самым подстегнув