просто навязчивый ублюдок, но я бы предпочел быть там, помогая упаковывать ее вещи, чем стоять здесь, слишком много думая о каждой маленькой частице своей жизни.

И ее.

Я слышу, как толкается ручка, и ее миниатюрная фигурка выскакивает из двери. Она борется под тяжестью коробки и все равно умудряется выглядеть легче.

— Привет! — Ее голос яркий, немного хриплый.

Бросившись вперед, я выхватываю коробку из ее рук и прижимаюсь быстрым поцелуем к ее губам, чувствуя отчаяние по отношению к ней. Облегчение. Я хочу унести ее прочь, обратно в пузырь, который был только нами двумя в дороге.

Да, все в нашей личной жизни было дерьмом в то время.

Но это были мы, одни. А не все эти другие вещи, с которыми нужно было разбираться.

— Все в порядке? — спрашиваю я.

— Да.

— Его там не было?

— Нет—. Она быстро качает головой, протягивая руку вперед, чтобы нажать кнопку лифта. — Только я, пробираюсь туда, чтобы найти свои вещи. Забавно… — Она оглядывается через плечо на дверь.

— Что?

— Я просто… я думала, что вернусь туда за своими вещами. Что мне нужны мои вещи. Но как только я вошла туда, я хотела вернуться сюда. С тобой. Черт, я вообще не хотела быть здесь сегодня, и я сказала себе, что возьму только то, что было важным. То, что что-то значило для меня. Поэтому я ходила вокруг и искала их, но… не нашла.

— Этот придурок что-то сделал с твоими вещами?

— Нет, нет. Просто… ничего там для меня ничего не значит. Я прожила там несколько месяцев и ни к чему не привязана. Там не было… ничего важного. Ни одного воспоминания о времени с ним, которое я хотела бы. Люди говорят, что я слишком сентиментальная, но я не смогла найти там ничего, к чему можно было бы чувствовать сентиментальность.

Черт, как грустно. Мне не нравится Стерлинг, но Слоан — это другая история. И слышать, что она жила жизнью, которая имела так мало смысла для нее, черт возьми, больно. Я провожу свободной рукой по ее пояснице, успокаивая.

— Так что я держу в этой коробке?

— О, это? Да. Я в итоге взяла все, что было моим, и запихала туда.

Я фыркнул.

— Я думал, что все это не имеет значения?

Она поднимает лицо, выглядя как королева, высоко и царственно поднимая подбородок.

— Это не имеет значения, но я не оставлю там ни одной части себя. Ни моих любимых чипсов. Ни зубной щетки. Я хочу исчезнуть из его жизни. Просто пуф, — она щелкает пальцами, — исчезла, как будто меня никогда не было в этом пентхаусе. Какое-то время я чувствовала, что он заслуживает объяснений. Но я больше не думаю, что он этого заслуживает. Это было единственное завершение, которое мне нужно.

Она делает небольшой шаг ко мне, и это все, что мне нужно. В глубине души я знаю, что это никогда не было выбором между нами двумя.

Но все равно приятно быть выбранным.

Также приятно, когда я скольжу рукой вниз и беру большую горсть ее одетой в Levi's задницы, подмигивая через плечо на этот мигающий красный свет. Потому что я знаю, что Стерлинг Вудкок проверит эти записи.

Глава 31

Слоан

Джаспер: Как моя девочка? Я вернусь сегодня вечером. Встретимся на ранчо?

Слоан: Да. Очень хорошо. Особенно, когда ты называешь меня так.

Джаспер: Моя девочка?

Слоан: Да. Ха-ха. Никогда не думала, что услышу это.

Джаспер: Санни, ты всегда была моей девочкой.

Пот струится по моей спине в тихой студии. Здесь нет бара, а полы слишком мягкие для пуантов.

И я не могу вспомнить время, когда я так любила танцевать.

Возможно, в детстве, пока это не стало соревнованием и не сопровождалось критикой моего тела. До того, как мои ноги так болели, что я едва могла ходить.

Больше месяца я танцевала так, как хочу, игнорируя все обязательства и наслаждаясь каждым моментом независимости.

Я стою в ложе и смотрю каждую игру Джаспера.

Я жду у выхода и чувствую, как мое сердце колотится, когда его высокая, широкая фигура появляется в дверях.

Я наслаждаюсь тем, как он подходит ко мне, целует меня и прижимает к своей груди.

Я занимаюсь с ним любовью, когда хочу.

Я танцую, когда хочу.

Я ем то, что хочу.

Я отвечаю только на те звонки, которые хочу.

Я сплю до тех пор, пока не захочу.

Я трачу свои с трудом заработанные деньги так, как хочу.

Я наконец-то живу для себя и чувствую себя уверенной в этом.

Я чувствую себя заново рожденной.

Мы с Джаспером заперлись в доме в конце квартала, которым он владеет. Он находится прямо за спортзалом Саммер, так что я могу легко общаться с людьми и танцевать.

Когда Джаспер уезжает на выездные игры, я устраиваю девичники с Уиллой и Саммер, или ужинаю с Харви, или помогаю Кейду проверить все электрические поилки на ранчо. Или я слишком поздно ложусь спать, нанося новые слои краски в бунгало, принадлежащие Джасперу.

Я смотрела видео на YouTube о том, как устанавливать новые смесители, и Джаспер никогда не говорит мне, что я не могу или не должен или что это должен делать мужчина.

Никто этого не делает.

Вместо этого он заходит, слегка ухмыляется дому, небрежно засунув руки в карманы, и говорит мне, как он прекрасно выглядит. Какую замечательную работу я проделала. Какая я способная.

Он заставляет меня поверить в себя.

Затем он командует мной в постели — но мне нравится эта часть.

Остальное заставляет меня осознать, насколько бессильной меня приучали быть всю жизнь. Это пробуждает во мне незнакомую ярость, которая не дает мне отвечать на телефонные звонки отца.

Я скучаю по нему, и все же я на него злюсь. Я скучаю по тому, кем я его считала, по отношениям, которые, как я думала, у нас были, и все же эта новая перспектива, которую я обрела, заставляет меня ненавидеть его в то же время.

У меня было время и место, чтобы поразмыслить о том, как он контролирует свое отношение к моей маме, как он всегда к ней относился. О том, как он разговаривает с обслуживающим персоналом, как он вытирает о тебя ноги, кого он считает ниже себя.

Что пугающе похоже на то, как он обращался со мной. Единственное отличие в том, что со мной он использует слащавый голос и называет меня «дорогой», когда