Она невесело смеется:

– В подсознании! Да. Ты сможешь сегодня внимательно все отслеживать?

– Я уже это делаю. Я вижу, что команды начинают работать – каждая под пристальным наблюдением кого-то из стекловаров, но это все. Вот только сегодня пения нет.

Она кивает.

– А что там с этой их сетью?

– Как выяснилось, ее атаковали и повредили. Земляне не могут ее использовать для общения. Но я, кажется, могу общаться с ними через мое радио, хотя я тоже слышу помехи. У меня нет способности и технических умений, чтобы обеспечить им связь друг с другом, как это делает их сеть.

Она берет гарнитуру из ящика у входа и говорит в нее:

– А вот так?

– Я тебя слышу, – отвечаю я. – У нас было небольшое ручное устройство для выработки электричества, но у землян мощнейшие источники электричества, и Ух два дня назад меня к ним подключила. Я могу транслировать на большие расстояния.

Она выходит и повторяет попытку откуда-то с улицы. Все получается, несмотря на помехи.

– Я оставлю ее у себя на сегодня. Она может нам понадобиться.

– Надеюсь, что нет. Тепла и пищи.

Мерло исследует плоды из Лаврентии, но без сети не может передавать мне свои результаты тогда, когда ему заблагорассудится. Он выходит на улицу, чтобы поговорить со стволом, и сообщает, что большая часть оборудования вообще не работает. Он говорит, что Му-Ри тоже занимаются образцами из Лаврентии, но и они столкнулись с серьезными ограничениями. А еще сильнее им мешает их психоэмоциональное состояние. Мерло с трудом удалось уговорить их хотя бы убраться и накормить живые образцы.

Хаус находит Каролу у входа в посудомоечную.

– Я хочу узнать о стекловарах. Ты ведь говоришь на их языке, так?

Она смотрит на него бесстрастно, но отступает на полшага.

– Немного. То есть я знаю письменный стекловский. А вот устный… он тонально-силлабический, и с дополнительной информаций, которая передается запахами. Мы плохо понимаем их запахи. Наши носы на это не рассчитаны.

– Значит, ты на стекловском не говоришь.

– Да, почти. Они прекрасно понимают классический английский. Как у тебя с английским?

Он хмыкает:

– А с кем правильно поговорить? Про военное. Про драки. Как сегодняшняя драка.

– Наверное, с каким-нибудь основным. Царицы не сражаются, они командуют.

Какой-то основной бежит по двору в их сторону.

– Ты зря тратишь свое время на мытье посуды, – говорит Хаус.

– Я могу узнать больше всего обо всем, чем на собрании комитета.

Основной их перебивает. У него на поясе меч, а в руке – утяжеленное копье. Он указывает на нее:

– Ты, Каахрел, будешь работать тут. А ты, Аузз, пойдешь со мной.

– Что он сказал?

– Иди с ним.

Хаус смотрит на оружие основного и поднимает руки:

– Сдаюсь!

Выглядит он скорее сердитым, чем испуганным. Основной отводит его в мастерскую оружейников. Все утро Хаус учится делать стрелы. Сначала он раздражается и, как мне кажется, хочет уйти, но, похоже, боится основного, хоть сам и вооружен лучше. При этом он в меру своих возможностей разговаривает с основным и мастерами-человеками о боях, так что, наверное, получает то, чего хотел. Однако меня беспокоит то, что ему дали работу, не предоставив выбора и не получив согласия. Это – нарушение обычаев Мира.

В городе, в мастерских и на полях команды работают все утро – некоторые вполне нормально, другие – нет. Кроме Зайвона и Ома, которые работают добровольно, несмотря на то что из-за отсутствия навыков получили самые примитивные задания, очень небольшое число землян присоединились к командам. У техников и ученых имеется своя работа.

За час до полудня царицы собираются в одном из садов. Они договариваются о совместных действиях по поддержанию мира и хотя относятся к землянам по-разному, но решают пока об этом не думать.

– Мы заставим землян работать, – говорит Гроза.

– Все будут работать, – подхватывает Забава. – Мы проследим.

– Один вопрос, – говорит царица Ух. – Земляне работают над своими технологиями, многие – чтобы отремонтировать свою систему сетевой коммуникации. Без нее они не могут улететь с Мира на Землю. Если мы заставим их делать другую работу, они должны остаться. Если позволим работать над Абаком, они смогут улететь.

– Они не все хотят улетать. Они тоже воюют друг с другом, – отвечает Гроза.

– Если не могут улететь, не могут воевать, у них не будет причины, у новых и старых человеков, – заявляет еще одна царица. – Будет мир. Так что будут работать.

Судя по запаху, в основном они с этим согласны. Они начинают планировать задания.

Я возражаю против этого плана. Надо будет рассказать Божьей коровке и спросить у нее совета.

Я ее ищу – и не могу найти или связаться с ней по радио. Сегодня – как и почти каждый день – в Доме собраний дежурит пожилая женщина с ревматической болезнью, ограничившей ее подвижность. Она сидит, прядет или вяжет, рассказывает истории и анекдоты и при случае подговаривает маленьких детей на проказы, которые ей уже недоступны.

Ближе к полудню она шьет рубашку.

– Тепла и пищи, – говорю я через динамики. – Я ищу Божью коровку.

– А больше с тобой некому поговорить. Все в делах, в делах, в делах, но им хотя бы не до драк. Я сама ее не видела, но могу спросить.

Она берет костыли и ковыляет к двери. Она дает задание проходящему мимо работнику, и тот быстро удаляется. Запросам из Дома собраний положено давать приоритет.

Она возвращается на место, щедро выложенное подушками.

– Скоро узнаем. Как дела? Не считая драки. Про нее я уже наслушалась. Не принимай ничью сторону, вот что я тебе посоветую. В этой сваре выиграют только те, кто в нее не станет ввязываться.

– Плохие дела.

Я сообщаю ей про отказ сети.

В Дом собраний заскакивает тот работник с сообщением:

– Божья коровка сегодня работает на луковом поле у рощи конскохвостых деревьев.

Она его благодарит.

– Ну вот. Воды и солнца – по крайней мере сегодня они у тебя есть. Возвращайся, когда работы станет поменьше.

– Тепла и пищи и спасибо.

Божья коровка часто работает в поле, особенно при посадках и сборе урожая. Луковые поля расположены вдоль реки, на почвах, где для моих корней и ростков слишком сыро, так что я не могу видеть, что там происходит. Интересно: она добровольно взялась за эту работу?

Обычно многие команды возвращаются в столовую на обед – или хотя бы отправляют кого-то забрать еду. Царицы планируют использовать обеденный перерыв для того, чтобы перераспределить всех, кто не работает.