Настолько нелепо, что он заставляет меня смеяться.

Такой чертовски обаятельный, что мы остаемся больше, чем на один танец. Мы остаемся, пока я не задыхаюсь и не кружусь, а мои волосы не становятся влажными на затылке.

Он прижал меня, он окунул меня, он поцеловал меня. Он выставил меня напоказ.

Я никогда не чувствовала себя такой желанной, как посреди оживленного танцпола, в окружении незнакомых людей, с руками Тео по всему моему телу.

Я также никогда не чувствовала себя такой возбужденной, потому что Тео умеет танцевать. Его навыки на танцполе настолько впечатляют, что я начинаю думать, что тоже умею танцевать.

— Где ты научился так танцевать?

Он улыбается, в его глазах отсутствующий взгляд.

— Мои родители. Они всегда танцевали. Мой отец был отличным танцором.

— Да? Ты не говоришь о нем много.

Он притягивает меня ближе.

— Он умер, скача на быках. Я все еще планирую выиграть чемпионат, как он, — это моя цель. Но я думаю, что если я позволю себе говорить о нем слишком много, я начну задаваться вопросом, какого черта я делаю, что я делаю, сражаясь с быком, который хочет убить меня десятки раз каждый год.

Я подозреваю, что все гораздо сложнее. Я подозреваю, что у Тео есть свои проблемы с отцом, ему нужно достичь определенных целей, чтобы почувствовать себя достойным наследия своего отца.

Потому что, основываясь на всех интернет-исследованиях, которые я провела после того, как узнала о беременности, его отец был одним из лучших. Легендой. Одним из первых бразильских гонщиков, которые действительно оставили след на североамериканской трассе.

— Он стал причиной того, что ты стал наездником на быках?

— Да. Я был как его тень. Я всегда хотел делать все, что он делал.

— Насколько ты близок к финалу в этом году? После этого отсутствия, ты слишком сильно отстаешь по очкам?

Он наклоняет голову, пытаясь получше рассмотреть мое лицо.

— Тинк, почему ты кое-что знаешь о WBRF?

Мои губы изгибаются у его груди.

— Возможно, в какой-то момент было проведено какое-то исследование Google.

Я чувствую глубокий гул в его груди.

— Так что... интернет-преследование.

— Исследование.

— Правильно. Конечно. Это звучит гораздо более академично, гораздо менее безумно.

Я не безумна.

— Так вот почему ты преследовала меня сегодня из-за жима ногами?

О, боже. Я съежилась.

— Заткнись, Тео.

— Увидел небольшой проблеск светлых волос и голубых глаз между всеми этими металлическими машинами. Это было восхитительно. Мы тоже назовем это исследованием? — Я стону ему в грудь. Умная, красивая, но не скрытная.

Я выпрямляюсь.

— Новое правило: ты тренируешь только тех, кто менее красив, чем я».

Его глаза драматично закатываются.

— Это все, Тинк. Ты меня погубила. Разве ты не понимаешь? Я вижу только тебя. Ты завладела всем моим вниманием. Всей его частью.

— Я?

— Да. Ты и твои ехидные реплики. И то, как ты ворчишь по утрам, пока я не принесу тебе кофе. И этот глупый голос, которым ты разговариваешь с Виви. Какая ты милая под всем этим профессиональным безразличием. Мне даже нравится, когда ты преследуешь меня. Заставляет меня чувствовать себя особенным. — Он подмигивает.

Я закатываю глаза и пытаюсь сдержать улыбку.

— Я не милая.

— Милая. Я попробовал тебя на вкус. И теперь хочу снова. Давай убираться отсюда.

Глава 31

Уинтер

Саммер: ЕЩЕ МАЛЫШЕЙ!

Уилла: Это отсылка к тому, что Тео просто вытащил Уинтер отсюда, как возбужденный пещерный человек?

Саммер: Черт. Я не хотела выкладывать это в групповой чат.

Уилла: Ой. У вас, ребята, есть сестринский чат?

Саммер: *приветствующий эмодзи*

Слоан: Что это вообще за эмодзи? Он всегда выглядит как член у лба для меня.

Уилла: Извините, давай еще?

Слоан: Или профиль Пиноккио.

Саммер: Слоан... это рука. Отдает честь. Типа ДА, СЭР!

Слоан: Серьезно? Теперь я присматриваюсь. *приветствующий эмодзи*

Уилла: Чертов член у лица? Пиноккио? Там есть крошечные выпуклости, которые показывают пальцы. Кто-то должен отобрать твое пиво.

Слоан: В любом случае, я надеюсь, что Уинтер сейчас получает член в лицо.

Уилла: Отлично, смени тему.

Слоан: *приветствую эмодзи*

Тео распахивает пассажирскую дверь своего грузовика, но вместо того, чтобы позволить мне сесть в него, он сам запрыгивает в кузов.

— Что ты…

Не успеваю я закончить свой вопрос, как он затаскивает меня внутрь, словно я ничего не вешу, усаживает меня к себе на колени и захлопывает дверь.

— Что ты... — снова пытаюсь я, пальцы уже скользят по его затылку, щекоча основание его коротко стриженных волос. Но он целует меня, украв любые слова или связные мысли прямо из моего рта.

— Я ни за что не доберусь до дома, не войдя в тебя сначала. Это платье всю ночь возбуждает меня.

— Ты сказал мне надеть что-нибудь распутное. — Я хихикаю ему в губы, возвращаясь за большим. — Но это же оживленная парковка.

— И? — Его губы скользят вниз по моей шее, к линии подбородка, в то время как его руки скользят под свободное платье в стиле бэби-долл, которое я выбрала для сегодняшнего вечера. Оно струящееся с кружевными деталями. Каждая бретелька лифа завязывается бантом на гребне моих плеч.

Это выглядит очень мило с моими ковбойскими сапогами.

— Кто-нибудь может нас увидеть.

Его рука тянет мои трусики в сторону, гладя меня. И я уже мокрая.

— Хорошо. Ты еще не поняла, что у меня есть слабость к этому? Давай. Говори громко—. Его рот скользит по моим ключицам. — Надеюсь, кто-нибудь увидит, как ты ездишь на моем члене. Кричишь мое имя. Надеюсь, они расскажут всем. Напечатают это в какой-нибудь дерьмовой газетенке, которая есть в этом городе. Возьми придорожный рекламный щит.

— Грубо. — Я фыркнула, когда он стянул один ремешок и взял мой сосок в рот, облизывая и кружа его. Мои бедра покачивались, когда он покусывал чувствительную вершину, прежде чем потянуть противоположный ремешок вниз, чтобы уделить обеим сторонам равное внимание.

Он откинулся назад, чтобы полюбоваться мной, грудь обнажена и вздымалась.

— Такая чертовски красивая.

И когда он посмотрел на меня, я почувствовала себя прекрасной. Я не хотела бы, чтобы было темнее. Я не хотела бы, чтобы он поторопился и перевел взгляд куда-то еще. Я могла бы лежать перед ним голой и наслаждаться тем, как он оценивает мое тело.

Внезапно потребность почувствовать его внутри меня становится непреодолимой. Мои руки на его джинсах. На его ремне. Он приподнимает бедра. Я тяну их вниз. Он сжимает свою длину и проводит толстой головкой по моей влажной сердцевине.

Но я нетерпелива. Положив